Элфрей не стал скрывать отвращения:

— Значит, ты намерен просто-напросто бросить Кренада, а что с ним и его воинами сделает Дженнеста, тебя не касается? Ты не тот орк, за которого я тебя принимал.

Страйк сунул палец под нос Элфрею:

— Ты ошибся. В том-то и дело. Я — предводитель боевой дружины, и это все. А ты пытаешься изобразить из меня что-то другое… Коилла, отправляйся на площадь и найди Кренада… Нет, подожди. Я сам пойду. Одни боги знают, как такие, как вы, любят делать из мухи слона.

Кренада он нашел в таверне, где тот распевал похабные песни.

— Иди сюда, — отрывисто произнес Страйк. Кренад был слишком доволен и слишком пьян, чтобы слезть с бочки, верхом на которой сидел.

— Ш-шт-т-тат-такое? — промямлил он.

Страйк выволок его на улицу и окунал капрала головой в бочку с водой до тех пор, пока взгляд у того не сфокусировался.

— Так-то лучше… Теперь слушай, Кренад. На тот случай, если ты не заметил: второй армией командовала Дженнеста.

— Н-не-е-е! Такого не может быть. Армию вел этот дурак-человек в черной шляпе.

Страйк опять сунул капрала головой в бочку и держал так, пока тот не задергался.

— Я не про него, идиот! Я говорю о второй армии Поли. О той, что наступала с холма. С гарпиями. Помнишь?

Внезапно Кренад полностью протрезвел:

— Да, сэр. Во сколько выступаем, сэр?

— Мы выступаем прямо сейчас. А вы можете выступать, когда захотите.

— То есть, мы разделимся и встретимся позже?

— Нет. Слушай, капрал… Не подумай, что мы не ценим ваше участие в битве. Но давай-ка я еще раз — в последний раз! — кое-что тебе объясню. Я не набираю рекрутов. Я никогда их не набирал. И завтра, когда мы уже будем далеко от свирепой суки, я по-прежнему не буду набирать рекрутов. Каждый орк за себя. Ясно?

Солнце на цыпочках ступало по восточной стене. Криста Галби стояла в храме, вне себя от гнева и муки.

Один из часовых, потирая ушибленную голову, оправдывался:

— …и мы ничего не могли сделать.

Целую долгую минуту верховная жрица молчала, глядя на опрокинутую колонну. Наконец вздохнула и сказала:

— Вряд ли во время вчерашнего праздника кто-нибудь заметил, как они уходили. Но думаю, разузнать все же стоит.

Она сделала паузу, стараясь придать лицу спокойное выражение. Затем почти мечтательно, обращаясь не столько к окружающим, сколько к самой себе, произнесла:

— Мы должны найти и вернуть звезду. Этот храм построен для нее. Она была центром моей жизни, а еще раньше — центром жизни моей матери и всех верховных жриц с тех самых пор, как Рафет осел на этом месте. Если бы он не нашел звезду в водоеме, то никогда бы не стал основывать здесь селение!

Часовой с ушибленной головой, выведенный из равновесия ее противоестественным спокойствием, нарушил наступившую тишину:

— Передать главнокомандующему, чтобы собрал войска?

Взгляд Кристы остановился на нем.

— Нет. Нам ни к чему наказывать отряд Страйка. После того, как он спас жизнь Аидана, мы не станем этого делать. — Ее голос постепенно затих, а потом она, уже громче, добавила: — Соберите всех храмовых стражей, кто в состоянии сидеть на коне. И оседлайте для меня мою кобылу.

Человек пришел в ужас:

— Вам нельзя ехать, верховная жрица! Сейчас, когда пропала звезда, вы нужны нам больше чем когда-либо.

— А кто, кроме меня, может объяснить, зачем она нам нужна? Разве вы не понимаете? Я должна ехать.

Не прошло и получаса, как Криста уже была на площади перед северными воротами. Под окном ближайшего дома одна из женщин, ставших вчера вдовами, оплакивала мужа. Она, как оказалось, кое-что видела. Звуки празднества уже много времени как затихли, когда она заметила отряд численностью примерно в три десятка орков. Они выезжали из ворот. Копыта их лошадей были обернуты тряпками.

Часовой у ворот не знал ничего. Он помнил лишь, как к нему подошли и предложили выпить, после чего шмякнули чем-то тяжелым по голове.

Криста нежно обняла сына. Сам он по-прежнему не мог ходить много, и его старая няня попросила одного из строителей храма принести его на руках к матери.

— Веди себя хорошо, Аидан, и делай, что тебе говорит Меррилис. Мы ведь хотим, чтобы ты поправился.

Мальчик льнул к матери и цеплялся за руку.

— Не уходи, мама. Останься со мной. Там плохие вещи.

— Но и хорошие тоже. К тому же со мной едут прекрасные стражи, они будут защищать меня. Не тревожься, моя любовь. Не успеешь и заметить, как я вернусь.