Шрифт:
Башилов. Государь, чувствования благоговейные к священной особе вашего императорского…
Павел. Нет, попросту, братец, — не бойся, говори попросту — как тебе показался Париж?
Башилов по знаку Павла встает.
Башилов. Сказать правду, ваше величество, показался мне Париж большим котлом, в котором что-то скверное кипит. Народ все еще — зверь неистовый. И везде надписи, омерзение вселяющие: «Вольность, Равенство, Братство». Церкви пусты, а кабаки да театры битком набиты. Господин первый консул между двух шеренг солдат ходит в Оперу, ложа запирается замками, как тюрьма. Во время Декад — пребольшие парады; сим публичным образом показуется гражданам: «Вот я вас, только пикни!» В годовщину революции праздник устроили на полмиллиона народа. Ночью фейерверки и транспаранты вольности горели всюду, но никто уже не кричал: «Да здравствует вольность!» — а все кричали: «Да здравствует Бонапарт!»
Павел. Молодец! Так их и надо. Завтра же, сударь, назад в Париж с ответом. Уповаем, что в союзе с господином первым консулом, даруя мир всему миру, восстановителями будем потрясенных тронов и оскверненных алтарей… (Кушелеву.) А ты что, сударь, опять куксишься?
Кушелев. Ваше величество, союз с народом безбожным и буйственным, антихристова духа исполненным…
Павел. Заладила сорока Якова! Говорят же тебе, господа французы образумились.
Кушелев. Образумились, нет ли, что нам до них? Россия — первая держава в мире. Когда все другие народы мятутся, пребывает отечество наше покойно, десницею Божьей хранимое. Да не дерзают же равняться с нами оные державы, мыльным пузырям подобные.
Где, где не слышно имя Россов?
Как буря, мир они прошли;
В сто лет победных сто колоссов
Во всех краях им возросли.
А тебе, государь-батюшка, победителю Зверя Антихриста — осанна в вышних, благословен Грядый [21] во имя Господне! [22]
Павел. За патриотические расположения ваши, сударь, спасибо. А насчет Антихриста не бойся, братец, в обиду не дам!
Патер Грубер подходит к Павлу.
Павел. А, святый отче, Ad-majorem-Dei-gloriam, [23] ты откуда?
21
Идущий, шествующий (церковнослав.).
22
Евангелие от Матфея, XXI, 9.
23
К вящей славе Божией (лат.) — девиз ордена иезуитов.
Павел и Грубер, разговаривая, отходят в сторону.
Мария Федоровна (тихо Палену). Зачем пропустили этого патера? Cela ne convient pas. [24]
Пален. Да ведь он, ваше величество, и без пропуска всюду пролезает.
Головкин. Втируша!
Мария Федоровна. И о чем это он с государем все шепчется?
Пален. Должно быть, опять оный прожект о воссоединении церквей.
Мария Федоровна. Какое лицо!..
Пален. Да, рожа скверная: как его ни встретишь — быть худу.
24
Это неприлично (франц.).
Нарышкин. Зато на все руки мастер: шоколад варит, зубы лечит, фарфор склеивает, церкви соединяет…
Голицын. Новый Калиостро! [25]
Головкин. Черт в рясе!
Нарышкин. Господа иезуиты все таковы.
Голицын. И с чего они к нам налетели, черные вороны?
Грубер (следуя за Павлом). Ваше величество, в прожекте моем…
Павел. Надоел ты мне, братец, со своим прожектом хуже горькой редьки. Отстань!
Грубер. В Писании сказано: един Пастырь, едино стадо. — Когда соединится власть Кесаря, Самодержца Российского с властью Первосвященника Римского — земное с небесным…
25
Граф Калиостро (наст. имя Джузеппе Бальзамо; 1743–1795) — итальянский авантюрист, мистик, чародей, шарлатан.
Павел. Отстань, говорю, ну тебя, брысь!..
Грубер. Одно только словечко, государь, одно словечко — и его святейшество сам приедет в Петербург…
Павел. Вот привязался! Ну, на что мне твой папа?
Грубер. Ваше величество, папа — глава церкви…
Павел. Врешь! Не папа, а я. Превыше всех пап, царь и папа вместе, Кесарь и Первосвященник — я, я, я один во всей вселенной!.. Видал ли ты меня в далматике?
Грубер. Не имел счастья, государь!
Павел. Иван! Иван!
Кутайсов подбегает к Павлу.
Кутайсов. Здесь, ваше величество!
Павел. Сбегай-ка, братец, живее, принеси далматик, знаешь, тот новый, ненадеванный. Кстати ж примерю.
Кутайсов. Слушаю-с, ваше величество!
Кутайсов уходит.
Павел. Подобие саккоса архиерейского, древних императоров восточных одеяние, знаменует оный далматик царесвященство таинственное, по чину Мельхиседекову… [26] Как о сем в Откровении-то, помнишь, Григорий Григорьевич?
Кушелев. Жена, облеченная в солнце, родила Младенца мужеского пола, коему надлежит пасти все народы жезлом железным.
26
Мелхиседек — «царь Салимский, священник Бога Всевышнего» (Бытие, XIV, 18–20).
Павел. Ну вот, вот, оно самое. Жена — церковь православная, а младенец — царь самодержавный. Се тайна великая. Никто ее не знает, никто, кроме меня!
Кутайсов входит, неся далматик. Павел надевает его перед зеркалом.
Павел. Погляди-ка, Иван, сзади как?
Кутайсов. Сзади хорошо, ваше величество, а с боков будто складочки.
Анна (тихо). Павлушка, миленький, как можно здесь, при всех?.. Смеяться будут…
Павел (тихо). Пусть. Когда в багряницу облекали Господа, тоже смеялись. (Груберу.) Ну что, отче, видишь?