Шрифт:
– Старина, вы бы ей наверняка разорвали барабанную перепонку, – проговорил мистер Дедал сквозь аромат дыма, – этаким-то вашим органом.
Зайдясь смехом, бородатым и богатырским, Доллард сотрясался над клавишами. Наверняка разорвал бы.
– Не говоря уж о другой перепонке, – добавил отец Каули. – Вполсилы, Бен. Amoroso ma non troppo [1079] .
Позвольте-ка мне.
Мисс Кеннеди принесла двум джентльменам по кружке холодного портера.
Обронила два слова. Да, согласился первый джентльмен, погодка отменная.
1079
с нежностью, но не слишком (итал).
Они потягивали свой портер. А не знает ли она, куда направлялся вице-король? Слышали сталь копыт, звон копыт, звон. Нет, она не могла сказать. Но ведь об этом должно быть в газете. О, ей не стоит себя утруждать. Ничего трудного. Развернув «Индепендент», она замелькала страницами, разыскивая, вице-король, корона, не королевская, колыхалась в такт, вице-ко. Это слишком хлопотно, сказал первый джентльмен. Нет-нет, нисколько. А как он при этом посмотрел. Вице-король. За бронзой золото слышали стали звон.
– …в душе горит, Других забот уж нет.
В печеночной подливке Блум разминал мятый картофель. Любовь и войну кто-то там. Коронный номер Бена Долларда. Прибежал к нам в тот вечер просить фрачную пару для концерта. Брюки узки, в обтяжку как барабан.
Боров– музыкант. Молли обхохоталась потом, когда он ушел. Бросилась на кровать поперек, дрыгает ногами, стонет от смеха. Ты видел, у него весь прибор на выставку. Ох, дева Мария, я не выдержу! Вот дамам-то в первом ряду! Ох, никогда так не хохотала! А что, на этом у него и держится весь бас-бормотон. Не сравнишь с евнухом. Кто же это там играет. Отличное туше.
Должно быть, Каули. Музыкален. Любую ноту назовет сразу. А с дыханием у бедняги худо. Перестал.
Мисс Дус, чарующая Лидия Дус, мило кивнула входящему Джорджу Лидуэллу, весьма обходительному джентльмену, стряпчему. Добрый день. Она протянула свою влажную ручку, ручку леди, его твердому пожатию. Да, вернулась уже.
За старую канитель.
– А ваши друзья уже там, мистер Лидуэлл.
Джордж Лидуэлл ее обходительно пообхаживал, подержал лидоручку.
Блум поедал печ, как уже было сказано. По крайней мере, тут чисто. Не то, что у Бертона. Тот малый с его месивом из хрящей. А тут никого, я да Гулдинг. Чистые столики, цветы, салфетки митрами. Пэт туда-сюда снует, лысый Пэт. Ничего не скажешь. Лучшее, что есть в Дуб.
Снова звуки рояля. Явно Каули. Садится за рояль, как сливается с ним, полное взаимопонимание. Тоскливые точильщики скребут скрипки, скосив глаза на конец смычка, пилят несчастную виолончель, пока у тебя зубы не заболят.
Ее тоненькое похрапыванье. В тот вечер, когда мы в ложе. Тромбон под нами сопел как морж, а в антракте один трубач развинтил и давай выбивать слюни.
У дирижера брюки мешком, ногами на месте возит-возит. Правильно, что их в яму прячут.
Позвякивая коляска везет-везет.
Вот разве арфа. Красиво. Мягкий золотой свет. Девушка играла на ней.
Словно корма изящной. Хорошо этот соус подходит к. Золотой ладьи. Эрин.
Арфа дивная однажды или дважды. Прохладные руки. Бен Хоут [1080] , рододендроны. Все мы арфы [1081] . Я. Он. Старый. Молодой.
– Нет-нет, старина, я не могу, – застенчиво и смиренно отнекивался мистер Дедал.
Энергично.
– Да валяйте же, гром и молния! – громыхнул Бен Доллард. – Как получится, так и получится.
1080
холм на мысу Хоут; бен – холм, гора (шотл.)
1081
игра слов: по-английски Harp – арфа; ирландец (арфа – символ Ирландии в гербе английских королей)
– "M'appari", Саймон, – попросил отец Каули.
Он сделал несколько шагов к краю сцены, простер свои длинные руки, принял скорбно-торжественное выражение. Хрипловато кадык его прохрипел негромко. И негромко запел он запыленному морскому пейзажу «Последнее прощанье». Мыс, корабль, парус над волнами. Прощание. Прекрасная девушка на мысу, ветер треплет ее платочек, ветер овевает ее.
Каули пел:
– M'appari tutt'amor:
Il mio sguardo l'incontr… [1082]
1082
Любовь мне явилась: Мой взгляд ее встретил… (итал.)
Она не слышала Каули, махала платочком тому, кто уплыл, своему милому, ветру, любви, летящему парусу, вернись.
– Да валяйте же, Саймон.
– Эх, минули мои золотые деньки, Бен… Ну, да ладно…
Мистер Дедал положил свою трубку покоиться рядом с камертоном и, усевшись, тронул послушные клавиши.
– Нет-нет, Саймон, – живо обернулся отец Каули. – Пожалуйста, верную тональность. Тут до-бемоль.
Послушные клавиши взяли выше, заговорили, засомневались, сознались, сбились.