Шрифт:
Алексей скрипнул зубами.
Никогда никому нельзя доверять. Особенно женщинам.
Притворщица! Обманщица! Это о ней писал ее знаменитый предок: «Ее игрушка СЕРДЦЕЛОВКА...» Ей все равно, кого ловить в свои сети...
Господи, да его вытащили из уютной раковины и подняли на головокружительную высоту, как беднягу латимерию, шлепнули на жесткую палубу, просунули в жабры кольцо...
Нет, окольцевать, к счастью, не успели... Иначе хорош он был бы в роли законного мужа — посмешище для ее дружков!
Больше его не заманишь в сети... Больше ни одной не удастся влезть в душу...
У него другая жизнь, в которой женщинам отведено строго определенное место.
И на корабле они, считается, к несчастью.
Конечно, можно скрасить вечерок, сойдя на берег, развлечься с прекрасной незнакомкой... Но упаси Боже! Не больше! Пусть она так и остается незнакомкой. И ее сменяет следующая...
Сколько портов — столько подруг. На ночь, на час... И никогда — на жизнь!
По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там...
Ветер странствий будет гнать его вперед. Море станет его домом...
И черт с ней, такой желанной крепостью, выстроенной у озера на цветущем лугу! Не суждено ему пустить свои корни в землю.
Глава 2
УНЫЛАЯ ПОРА
Мелкий занудный дождь моросил и моросил, холодный, колючий...
Алена растянула над своей стойкой кусок целлофана и закрепила края, прижав винтами этюдника.
Их осталось несколько на аллее, самых стойких. Остальные безнадежно разъехались по домам — все равно никакой торговли...
Никто не прогуливался по Измайловскому парку, но у Алены оставалась слабая надежда, что подъедет автобус с туристами. День-то воскресный, а все иностранцы стремятся прикупить побольше необычных сувениров. Что им дождь — у них все по плану.
Пожилой мужик слева от нее не выдержал и начал упаковывать по сумкам расписных матрешек. Одни были разрисованы в чисто лубочном стиле, а другие, на потребу дня, изображали отечественных политических деятелей от Ленина до Путина. Причем одни наборы начинались с большого Ильича, в которого вкладывались все остальные, другие с огромного президента — и по нисходящей, так сказать, в глубины истории...
Паренек, стоящий справа, покосился на матрешечника и тоже заколебался.
И тут в глубине аллеи послышались возбужденные громкие голоса.
— Немцы!
Матрешечник тут же принялся выставлять обратно свой товар.
— Да нет, французы... — прислушался к говору парень.
Он быстро протер тряпкой покрытые эмалью образки и тщательно «состаренные» доски иконок.
У Алениных конкурентов был ходовой товар. Обычно иностранцы в момент сметали «русскую экзотику», лишь мельком поглядывая на остальные поделки и картины.
Она вздохнула. Вряд ли сегодня удастся заработать. Вот если бы золотая осень продержалась чуть дольше...
Уже два месяца она не позволяла себе ни одного дня отдыха. Подстегивала мысль, что дом остался без крыши... а впереди холода... Вот уже и дожди зарядили. Еще чуть-чуть — и все ее титанические усилия пойдут прахом: промокнут и сгниют перекрытия, и не спасет их даже чудо-печь...
Стайка французов мельком взглянула на расписных матрешек, чуть задержалась у прилавка с иконами и обступила Аленин мольберт.
Быстроглазые девушки оживленно переговаривались, вертели в руках кошелечки и очечники, со смехом примеряли друг на друга кожаные браслеты и серьги.
Они одобрительно кивали, прищелкивали языками... и постепенно Аленин этюдник начал пустеть...
Француженки тыкали пальчиками в бумажки с ценами и подсчитывали в уме свои приобретения.
Алена все равно не смогла бы уследить, сколько и что именно решила взять каждая — попробуй в такой толпе и в таком гвалте... Но она искренне полагалась на честность.
А тут еще девушки начали класть на этюдник долларовые бумажки, показывая выбранные наборчики и кошелечки.
Голова пошла кругом. Алена достала было калькулятор, но тут же убрала обратно, потому что уже невозможно было определить, кто и за что заплатил и сколько именно...
Когда туристки наконец отоварились, к Алене шагнула экскурсовод. Чем-то она ужасно напоминала венецианскую Марго, только голос был не каркающим, а хрипловато грассирующим.
— Не дороговато ли пятьдесят долларов за такой пустячок, милочка? — скептически спросила она, вертя в руках круглый кожаный кулончик с несколькими опаловыми бусинками.