Ночь и утро прошли без осложнений, как и было запланировано. Звонок Коню Рыжему сделан с мобильника. Конь перепугался и пустил под себя лужу.

Потом он стал совершать ошибки одну за другой. От страха и не то сделаешь. Он даже выступил спонсором. Теперь у Фиделя Хуановича появились бабки, которые можно направить в дело.

Федя вначале захотел купить пластиковую бутыль спирта и запереться дома, но его остановили. Полковник был постоянно при нем.

— Ну что ты, Федя. От меня не так просто уйти. Тебе же лучше, — учил он. — Так что не надо. Бери-ка ты документы, и пошли на рынок. Купим тебе другую тачку.

Они прикрепили к автомашине снятый до этого номер и поехали на автомобильный рынок.

— Крутую тачку купить на эти деньги невозможно, Федя. Но простенькую и надежную — без проблем. Будет ездить. Какую машину ты хотел бы?

Федя мечтал о машине с передним приводом. Пусть это будет «восьмерка», с двумя дверями, зато будет круче, чем «копейка».

«А пассажиры с заднего сиденья будут лазить через твою голову», — подумал Михалыч и остудил пыл молодого негра.

— Обойдешься, — сказал полковник решительно. — Подумай о других. Возможно, придется ездить по неровностям и даже выскакивать из кузова, так что имей в виду. Не забывай об этом. Мы же в Сибири. Может, лучше «уазик»?

Фидель Хуанович изменился в лице. За что он рисковал сегодня и, можно даже сказать, не спал с раннего утра? А ведь он не привык так рано вставать… Вопрос требовал доработки. На «уазик» он не согласится.

Остановились на «Жигулях» седьмой модели. Пробежались по рядам, всматриваясь в цены. И тут же продали за бесценок негритянскую «копейку». У Феди на глазах навернулись слезы. За так отдавал, расставаясь с памятью о собственном предке.

Сговорились с мужиком. Тому тоже срочно нужны были деньги, проехались вместе с ним на его «семерке» и остались довольны. Пришли на рынке к нотариусу и заключили договор купли-продажи. Все свершилось достаточно быстро. Не более часа ушло на все.

Машина не гремела. Легко набирала скорость и не была ржавой. Это устраивало Федю во всех отношениях.

— Чо говорить буду во дворе, — переживал он. — Меня же алкаши замучают. Прокати, скажут, на новой тачке. Обмывать заставят…

— Скажи, обмыли уже. С полковником. Дядя, мол, у меня появился…

— Как-нибудь выкручусь. Еще вот о чем все забываю. Ребят недавно видел. Документы вернуть просили. Как насчет этого?

— Документы? Но это возможно лишь при условии, что ребята забудут ту ночь и ту аптеку, где произошла историческая встреча…

Кожемякин сунул руку в карман и достал оттуда несколько книжечек.

— Передай… И свои документы забери…

— Как ты можешь так верить, Михалыч?

— Я же знаю, где ты живешь. Приду…

Кожемякин улыбнулся. У Фиделя Хуановича не оставалось больше сомнений. Полковник придет. Из-под земли выцарапает, а своего добьется. Высокого полета птица. Пять минут — и мешок бабок в кармане. Может, он вор? Налетчик, каких поискать? Клейма, может, ставить некуда. Затер глаза бедному негру и будет кровь теперь сосать. А родня на Половинке — это всего лишь прикрытие, участники банды. Раскрыли окна брошенного дома и живут. Даже коня завели себе…

— Федя, здесь осталось немного денег. Нам понадобится еще один «мобильник».

Негр часто моргал. Плакали остатки денег. Не хватит даже на бутылку.

— Поехали в магазин…

Через квартал они остановились. Вошли в супермаркет. В углу продавали сотовые телефоны.

— На вас заключать договор?

Что за вопросы? Конечно, на него, негра черного.

Негр примеряется к аппарату. Нравится штука. И слышимость отличная. Позвонил для пробы домой. Мать обалдела: ни разу не звонил, не считая курсантские годы, а теперь пожалуйста. И слышимость, будто рядом стоишь.

— Мама, у меня все в порядке. Мы с Михалычем работу мне ищем…

— Ну, ищите… — А что она скажет. Мать и есть мать. Верит всему, что сын ни скажет.

Вышли из супермаркета. Машина стоит на месте. С сигнализацией тачка. Потайной рычажок против угона тоже не мешало бы на нее установить. Лейтенанту-связисту как раз этим и заниматься.

— Не уходи в тину, чтобы потом выуживать, — произнес Михалыч. На Мартына немало потрачено — одного времени почти сутки ушло. — Вероятно, вина хочешь? — подумал вслух Михалыч.

— Если честно, то теперь, наверно, нет. Теперь у меня машина и «мобильник». Знаешь, Михалыч, какая-то даже осмысленность появилась. Скорее всего не хочу я вина, но точно пока не знаю. Боюсь, сорваться смогу. Но чтобы сорваться, на это начальный капитал нужен, а у меня его нет. Сухой я.

— Вот и замечательно. Потом я тебя на работу устрою. И будет у нас в стране новый специалист. Какая у тебя специальность?

— Программирование… Диплом с отличием.

— И ты не забыл, чему учили?