Шрифт:
Махнул я Дымку рукой, чтоб он не шумел, и в склад. Крадусь тихонько со станнером, благо за четыре года на боевых тренажерах этому делу выучился лучше, чем кот сливки лизать.
Один боевой «Скат» открыт, и матюги из него несутся. Заглядываю я в него, и сначала ничего не понять. Видно только упитанную задницу, дорогой шерстью обтянутую. Это кто-то над пультом склонился, пытается в управлении разобраться.
Заползаю я во флаер аккуратненько. «Скаты» плоские, но широкие, метров десять. Пока до пилотского кресла доползешь, о всякие переключатели и прибамбасы на потолке всю макушку отобьешь.
Тюкнул я человека по голове тихонько, вытаскиваю его из флаера, переворачиваю – а это Линский! Президент наш новоизбранный, но уже час как бывший. А старый президент – ну, то есть опять действующий, после переворота-то, – этого нового сейчас по всему городу разыскивает.
Дымок подошел, Линского увидел – и лыбится, словно на светском рауте.
– Надо же! – говорит довольно. – Не перевелись в нашем городе умные люди!
И в «Скат» лезет, на место первого пилота.
И тут только до меня дошло, чего это Дымок в симулятор играл. Не собирается он на складе прятаться, а хочет на военном флаере из города махнуть.
– Дымок, – бормочу оторопело, – ты это… Чего задумал-то?
Понимаю, что после всего случившегося в городе нам ничего не светит. Но наверху, за городом? Я даже не знаю толком, что там. Знаю только, что джунгли и радиация, твари мутировавшие да вражеские роботы… А Дымок туда навсегда собирается!
А он уже не лыбится, с пультом управления разбирается и чем-то там щелкает.
– Серж, – на меня оглядывается, – собери из других флаеров запасы воды и пищи, пожалуйста, – говорит.
А сам на пульте все щелкает и щелкает. Мониторы перед ним включились, маршевые гравы тихонько зажужжали – на сто первом их целых четыре, по краям корпуса висят.
Очистил я парочку флаеров от неприкосновенных запасов. Но только собрался к третьему – за воротами склада шумит что-то. Я бегом к тому «Скату», где Дымок химичит.
– Дымок! – кричу. – Отчаливать пора!
Бросаю все пакеты и бутылки внутрь, сам за ними прыгаю.
– Подожди! – Дымок меня обратно выталкивает. – Линского забрось, еще пригодится!
Папаши у нас разные, а мамаша все же одна, чувствуется порода! Вовремя Дымок про Линского вспомнил. В самом деле, вдруг нам пригодиться еще этот президент недоделанный? Забрасываю я Линского на сиденье бортинженера, сам быстрее на место второго пилота.
Дымок флаер уже поднимает. Качает его немного, но оно и понятно – флаер-то военный, и кроме маршевых гравов есть еще вспомогательные, чтобы ускорения внутри кабины компенсировать. Из-за них внутри флаера никакой перегрузки, все движения только на мониторе и видно.
А сзади в ангар уже особисты набиваются. И сразу стрелять норовят. Только разве из станнера или легкой штурмовой винтовки броню боевого флаера продырявишь? Дымок к шлюзу подрулил, внутрь заплыл, и шлюзовые ворота всех особистов отрезали.
Вылетаем мы из шлюза, поднимаемся по вертикальному туннелю – а там… Небо-то какое! А солнце! Мы же на поверхность – первый раз попали.
2. Если костры зажигают, то это кому-нибудь нужно?
Триста метров через скальные породы – и живи без нас счастливо, дорогой Ангарск!
Голубое небо, ослепительное солнце. Красота!
Вокруг туннеля вся поверхность на пару кмов выжжена, только радары да крышки ракетных шахт среди прокаленных камней блестят.
– Дымок, – говорю, – надо сматываться отсюда!
Но Дымок и без меня все сообразил. Да как налег на штурвалы! Если бы не внутренние гравы-компенсаторы, размазало бы нас по креслам. Я глазами хлопнуть не успел, как «Скат» до четырех звуков разогнался.
На передних мониторах все в сплошную полосу слилось, только небо и видно. А на задних – вообще какая-то каша разноцветная. Оно и понятно, при четырех звуках позади флаера в атмосфере такое творится…
Но это все фигня, главное – чтобы ракет не было. Хоть мы и из города, но без всякого предупреждения, и как бы родная ПВО на нас не обиделась. А то попрощается с нами парочкой ядреных ракет…
Минуту Дымок четыре звука держал. Но ракет за нами нет, а корпус у «Ската» хоть и композиционный – но три тысячи градусов ни одна керамика долго не выдержит. Да и след на гиперзвуке такой, что хоть по грохоту за нами иди, хоть со спутника инверсный след рассматривай.
Сбросил Дымок скорость до ползвука, поднялся немного. Внизу – сплошные джунгли. Город наш в сотне кмов к югу остался, и преследовать нас вроде не преследуют.
А над нами, вокруг нас – облака. Такая красота! Я обо всем забыл, так чудно было на облака смотреть.