Теперь в новостях показывали кадры с места крушения морского сухогруза где-то у северных эльфийских хребтов, хотя, как мне показалось, репортер больше говорил о неоценимой помощи, которую добровольцы ордена оказали пострадавшим. Ах, всё ясно, экипаж судна — одиннадцать гоблинов с островов Эрри. Эльфы бы их скорее добили, чем помогли.

Я переключила телевизор в режим радио. Оркский рок взорвал тишину в палате, и я, бросившись убавлять звук, уронила пульт. Перегнувшись через край койки, я принялась шарить руками по полу — пульт улетел далеко под кровать, по-хорошему, надо было бы встать, но несколько дней валяния сделали меня крайне ленивой.

Поднимаясь, я заметила чьи-то ботинки в поле зрения.

— Хорошая музыка.

— Пытаюсь выключить, — огрызнулась я.

Положительно, у меня не получалось спокойно вести беседу на этом острове.

Азар говорил с легким акцентом, четко проговаривая шипящие, но проглатывая звуки «Л» и «М». Некоторых орков я вообще не могла понять. Нет, язык древних здесь обязаны были знать все — материалы для поступления Орден публиковал исключительно на всеобщем, но чисто разговаривать на нем могли лишь те, для кого этот язык был родным. В Эрзамоне именно древний имел статус государственного языка, однако в пограничных провинциях говорили на эльфийском классическом или генгевенском, самостоятельном языке железных людей, популярном среди дворфов.

— Сейчас я могу с тобой поговорить? — Азар подошел к телевизору и, убавив звук на панели, обернулся. — Так устроит?

Я громко и совершенно неожиданно чихнула.

— Будь здорова.

— Твоими силами здорова я не буду.

Азар стоял у телевизора, скрестив руки на груди, и не без презрения осматривал меня. Я решила ответить ему тем же. Вот он — типичный орк: высокий, крепко сложенный, с короткими острыми ушами, квадратным подбородком и чуть выступающей вперед нижней челюстью.

Фингал под глазом.

Уж не Джеймс ли постарался? Так ему и надо, сама бы вцепилась в его рожу.

Короткие черные волосы, аккуратно подстриженные. Темно-серая куртка поверх футболки, в кармане плеер, наушники на шее, в руках ключи от байка или на чем он там сегодня. На новеньком, темно-зеленом, под чешую, Драгон Вейсе?

И вечно надменное выражение морды.

— Что? Сравниваешь меня с очередным агитплакатом? Как там у вас? «Кто твой враг, как ни орк», «Мира нет, когда есть они». Сама продолжишь? — Азар выжидающе уставился на меня.

— У вас разве не так? — спросила я, тоже скрещивая руки на груди. — «И не ступит человек на земли клана, если не закован он в цепи», «Пусть в бункеры прячутся дворфы и люди, а мы обеспечим их ракетами», «Самый питательный суп — из человеческих глаз».

— Это рекламный слоган, если что.

Я с сомнением уставилась на Азара.

— Неудачная шутка.

— Твоя, смею заметить, — отозвался орк.

— Ты, я смотрю, пришел нести свою ненависть в массы.

— А ты — дура, как я погляжу.

— Постараешься выбить из меня дурь ещё пару-тройку раз, а, жлоб?

— С тобой невозможно разговаривать.

Я выдохнула, проглотив ругательство. Мне вспомнились советы Инзамар.

Всё же она права. Свою ненависть здесь, среди миротворцев, надо хотя бы скрывать.

— Присаживайся, — процедила я, не сводя с него глаз.

Он пододвинул кресло к койке и завалился в него.

— Как твое самочувствие? — спросил он таким тоном, что дежурный вопрос прозвучал как очередное оскорбление.

— Завтра меня выпишут.

— Отлично, а то все карманные деньги ушли на твою палату.

— Не обеднеешь. Папаша постарается.

— Может, на самом деле хватит? — резко произнес орк. — Пустая болтовня.

— Хорошо, что тебе от меня нужно?

— Хочу узнать, что произошло. Как так вышло, что щит сыграл против тебя?

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Возможно, он сможет помочь мне прояснить некоторые детали того боя.

— Расскажи, как ты обычно используешь поля, — спросила я, не глядя на собеседника. Не в первый раз я использовала подобный фокус: если не смотреть на разговаривающего с тобой орка или гоблина, то можно представить, будто ты беседуешь с негуром или очень косноязычным человеком.

— Просто. Через собственное поле вхожу во взаимодействие с полем планеты, и беру себе немного абстрактной энергии земли. Генерирую её посредством ментального указания в целенаправленное действие. Всё.

— И как ты направил энергию тогда, в зале?

— Слабый тепловой луч, так как я был после тренировок, а применение земной энергии всегда приводит к растратам собственной. Потом ударил чуть посильнее. И всё. Через пару мгновений твой щит, странный по консистенции, сдетонировал.

— То есть, это точно был не ты?