– Кто же меня трахнул? – Швабра запустила руку в кальсоны и почесала зад. – Кто?

Вопрос так и не был решен. Чтобы найти ответ, нужно восстановить всю картину вчерашних событий.

Днем Вера надела свое единственное платье, в котором еще не стыдно показаться на людях. Потому что платье не сверкает дырками и потертостями на заднице. Затем направилась в магазин, работавший в поселке по шесть часов два дня в неделю.

Продавщица отвлеклась на разговор с кокой-то старухой, и Швабре удалось стянуть с прилавка пару банок рыбных консервов. Полбуханки черного хлеба она купила на свои деньги, а консервы вынесла из магазина, сунув банки в безразмерные трусы. Затем она той же тропинкой вернулась домой.

А потом явился сосед казах, поселковый кузнец, и принес свой недельный заработок – четверть самогона. И началось, и понеслась… Что было дальше? Само собой, заводили патефон и крутили пять пластинок, что имелись в наличии. Что не разбили во время прошлой пьянки.

Кажется, были в доме и другие гости. Но кто они, эти гости? И куда подевались? Теперь уже не вспомнить. Кажется, был какой-то молодой парень. Из залетных шоферов.

Наверное, именно он вылакал на халяву не меньше литра самогонки, съел консервы. Он же, гад, и трахнул Веру. Аппарат у него длинный и толстый, как тракторный сцеп. Это запомнилось. А потом в благодарность размолотил ее пластинки. Сука. Найти бы того ублюдка и утюгом по рылу. Или вилы в бок воткнуть. А лучше, сразу колуном надвое развалить его дурную голову.

Павел Литвиненко в сопровождении трех помощников прибыл на таможенный пункт в то время, когда грузовики, которые он искал, уже пересекли границу.

Литвиненко велел водителю частнику ждать, выбрался из машины и осмотрелся по сторонам. Над степью занимался бледный рассвет. Таможенный терминал спал глубоким сном. Только дежурная смена из трех таможенников лениво досматривала кузов «ЗИЛа», следовавшего из транзитом из Туркменистана в Россию.

Два таможенника забрались в кузов, забитый виноградом и поздними грушами. Они топтались в кузове, лениво переставляя с места на место ящики с фруктами. Литвиненко коротко переговорил со старшим смены, сунул в его ладонь мятую купюру. Попросил заглянуть в журнал учета и регистрации, выяснить, проходили или нет в течение последних десяти часов в сторону Казахстана два «Урала».

Таможенник зашел в помещение терминала, вернулся через пять минут. Литвиненко был разочарован ответом. «Уралов» здесь не видели трое суток. За это время ни в ту, ни в другую сторону такие машины не проходили. Литвиненко вернулся к своим помощникам, сел на переднее сидение рядом с водителем

– Тут ловить нечего, – сказал он. – «Уралы» здесь не ночевали. И вряд ли появятся.

Литвиненко снова вышел из машины и долго нарезал круги. Теперь он понял: изначально было ошибкой переться сюда, на край земли, пытаясь поймать Каширина. Теперь нужно принять окончательное решение. Оставаться тут, в голой степи, ждать неизвестно чего… Этот вариант не грел душу. Значит, нужно возвращаться в Москву, искать концы там.

Выяснить, кто отправлял эти клятые грузовики, какой дорогой отправлял, где конечный пункт их маршрута. А там возможны варианты. Например, попробовать перехватить машины на полпути. Или дождаться их в конечной точке следования. Как поступить в такой ситуации?

Если в «Уралах» груз не контрабандный, они пройдут таможенную очистку. А если водители вдруг не захотят платить таможенный сбор, махнут через границу в объезд таможни? Через такую границу средь бела дня можно запросто провести стадо белых слонов – и никто ничего не заметит. А уж грузовикам проехать – раз плюнуть.

Литвиненко не чувствовал усталости после ночного перелета и долгой дороге в тесном салоне «Жигулей». Им овладел азарт охотника, идущего по следу раненой, уже близкой дичи. Казалось, он у цели нужно лишь сделать еще несколько шагов, еще шаг… Цель ускользала, но азарт не проходил.

Наконец, он принял решение. Два человека останутся здесь, будут ждать «Уралы» три дня. Дольше задерживаться нет смысла. Если грузовики появятся, Каширина не трогать. Выяснить у таможенников, куда по путевым листам идет груз. И тут же связаться с Литвиненко. А он отправляется в Москву. Если грузовики вышли из столицы, след остался. Остались люди, которые что-то знают.

Литвиненко сел в машину, объявил свое решение. Через пять минут «Жигули» мчались в обратном направлении, к Оренбургу.

В то время, когда Швабра вынашивала, живо представляла себе акт кровавой мести, в зоне видимости Каширина и Акимова появился какой-то поселок домов в тридцать. Это была центральная усадьба бывшего колхоза «Заря Востока», а ныне доживающая свой век захолустная дыра, населенная в основном брошенными и забытыми старухами.

– Вижу жилье, – сказал Акимов. – Сейчас наберем водички.

В машине, идущей следом, тоже увидели серые домишки, сложенные из самодельных блоков. Величко, томимый жаждой, сидел за рулем. Он радовался, что скоро напьется воды прямо из колодца. Такой студеной воды, чтобы зубы заломило.

– Что-то не видно колодца, – сказал он.

– Останови у крайнего дома, – ответил Рогожкин. – Я спрошу, где искать.

Вдоль поселка положили короткий отрезок асфальта, который весь истрескался и, занесенный песком, почти не был виден. Выехав на дорогу, Величко прибавил газу, обогнал грузовик Акимова.