– А если попытаюсь, ну, свалять дурака?

Продолжая держать руки в карманах, Акимов распахнул не застегнутый бушлат. Под бушлатом Литвиненко увидел пояс из двухсотграммовых тротиловых шашек, скрепленных друг с другом изолентой и привязанных к брючному ремню. Акимов вытащил руку из кармана и вытянул ее вперед. В кулаке была зажата осколочная граната Ф – 1. Чеки на гранате не было.

Теперь Литвиненко захотел попятиться задом или упасть лицом на землю, но, сдержав приступ бешеного страха, остался стоять на месте. Даже усмехнулся. Беги, не беги, если Акимов разожмет пальцы, кранты. Тогда местные собаки будут лакомиться кишками Литвиненко на соседней улице. А то и дальше, за околицей села.

– Мне можно идти? – спросил Акимов.

– Разумеется, – голос Литвиненко предательски дрогнул. – Иди.

Акимов поднял кулак с гранатой до уровня лица Литвиненко.

– Скажи своим людям, чтобы не стреляли.

– Я здесь старший. Они не будут стрелять без моей команды. Такой уговор. Все знают, что в кузове «Урала» взрывчатка, патроны и заряды для гранатометов.

Акимов сладко улыбнулся. Он видел, что Литвиненко прошиб пот. На ветру холодно, а лицо собеседника блестит капельками пота, как рыба серебристой чешуей.

– Значит, я пошел?

– Сказал же, иди. А то этот молодой ублюдок, которой сидит за рулем, от страха обдристал всю кабину. То, что ты сделал, большая ошибка. Я ведь тебе жизнь предлагал. Ты сделал выбор, деваться тебе некуда. И еще, ты меня по-настоящему разозлил, вот чего ты добился. Теперь иди.

– Хорошо, я ухожу. А ты стой, где стоишь. Если попробуешь бежать, сам понимаешь, обижаться не на кого будет. Короче, не пытайся. И помни: мне терять нечего. Кроме собственной жизни, которая, по правде сказать, мне не очень нужна.

Пятясь задом, Акимов дошел до калитки. В эту минуту он боялся неосторожно поставить ногу, оступиться. Но все обошлось. Свободной рукой он отворил калитку. Вышел на дорогу. Взобрался на подножку, дверцу уже открыл Рогожкин. Присев на край сиденья, Акимов вытащил из кармана чеку от гранаты, сунул ее на прежнее место. Осторожно разжал пальцы.

– Трогай, – сказал Акимов.

Рогожкин, не слышавший разговора, но наблюдавший немую сцену из кабины, понял все и без слов.

– Куда едем? – спросил он.

– Куда-нибудь. Похороны Галима переносятся. По объективным причинам.

Рогожкин подал грузовик вперед, развернулся в конце улицы. Акимов снял с пояса тротиловые шашки, задвинул их ногой под сидение. На обратном пути снова проехал дом Галима. Никого не видно, ни единого человека, Литвиненко исчез. Через пару минут грузовик ехал все по той же дороге, только теперь в обратном направлении.

От поселка агрокомбината отъехали километра четыре, когда в зеркале заднего вида Рогожкин увидел, как из дорожной пыли вынырнули и сели на хвост три светлых «Нивы». Легковушки не пытались догнать грузовик, поравняться с ним. Выстроившись одна за другой, «Нивы» просто следовали за «Уралом», сохраняя дистанцию метров в триста.

– Чего они хотят? – спросил Рогожкин.

– Этот бритой наголо хрен, с которым я разговаривал, хочет получить Каширина. Потому что Каширин якобы украл у него большие деньги. Они идут по нашему следу, чтобы его взять. И еще в «Нивах» люди Гецмана. Эти хотят назад грузовики. Мы возвращаем им груз и Каширина. Они нас не трогают. Что думаешь обо всем этом?

– Пошли они на хер.

– А по существу?

Рогожкин пожал плечами.

– А по существу – пошли еще дальше.

Тут Рогожкин задумался всерьез. Что же теперь делать? В поисках решения он до боли кусал нижнюю губу, но ничего не мог придумать. Голова оставалась пустой, стерильно чистой. Словно Рогожкин выстирал собственные мозги стиральным порошком «Старт», а потом засунул их обратно под черепную коробку.

– Остановись, – сказал Акимов.

– Зачем останавливаться?

– Остановись и все.

Рогожкин переключился на нейтралку, сбавил скорость до десяти километров, остановился. Следовавшие за грузовиком «Нивы» сначала сбросили скорость, затем встали. Дистанция между «Уралом» и «Нивами» осталась примерно той же, метров триста.

– Ну, что дальше? – спросил Рогожкин.

– Не знаю, – поморщился Акимов. – Наверное, придется ехать в деревню покойного Джабилова.

– Так они же этого и хотят. Ну, получить груз и Каширина. Выходит, мы доведем их прямо до цели?

– Простая математика. Здесь нас двое. А там будет четверо.

Рогожкин большим пальцем показал себе за спину.

– У нас полный кузов оружия. Мы можем отбиться.

– Мы ни хрена не можем, – покачал головой Акимов. – Мы в ловушке. Один выстрел, одно попадание с их стороны, и от нас не останется даже мелких кусочков. Мы живы, потому что они этого хотят. Еще мысли есть?

– Мыслей нет, – честно признался Рогожкин.

– Тогда поехали.

Выжав сцепление, Рогожкин тронул грузовик с места. В эту минуту он открыл для себя простую, как блин, и страшную истину: степь большая, огромная, бескрайняя… А вот спрятаться негде. Остается надеяться на случай. Но на какой случай надеяться, если в этой проклятой степи годами, веками ничего не происходит?