Прислушавшись к совету античного автора, голландские ученые, работавшие на Бейтензоргской опытной станции, отважились на дерзкий шаг. Убедившись, что чайное растение по своей природе — перекрестный опылитель и, стало быть, имеет все возможности для опыления чужой пыльцой, провели тысячи опытов по искусственному скрещиванию, надеясь превзойти при этом шедевры, созданные самой природой. В частности, предпринимались попытки гибридизации чая с камелией с целью усилить морозостойкость плантаций (камелия несколько более устойчива в этом отношении, нежели чай). Гибриды были получены, но они не образовывали сортов — потомство отказывалось наследовать черты новых родителей. Не найдя средств уладить конфликт «отцов и детей», ученые вынесли вердикт: селекционный чай получить невозможно, сорта и гибриды создает только природа. И этот вывод будто бы подтверждался образцом естественного гибрида ассамского чая с иравадийской камелией, найденным в горах Бирмы и осевшим в гербарии Индийской чайной ассоциации.

С таким решением не согласился советский исследователь В.Н. Покровский. Он еще в 1925 году установил способность чайных кустов к самоопылению. Это открывало широкие горизонты для поиска желанных перекрестноопылителей. В такой поиск отправилась молодая грузинская исследовательница К.Е. Бахтадзе, начавшая в 1927 году работу в Чакве. Вдохновленная примером местного агронома-новатора Е. Накашидзе, она руководствовалась при этом уже упоминавшимся указанием Дарвина на то, что в культуре каждого растения наибольшей изменчивости подвержена та его часть, ради которой оно возделывается. Применительно к чайному растению это означало, что основное внимание следует обратить на изменения в его вегетативных частях — листьях. Собственно, о чем-то подобном писал исследователь VIII века Луву: «…чайные листья высшего качества должны иметь складки, как на кожаных сапогах татарского всадника, должны загибаться, как губы быка, развертываться, как туман, поднимающийся из оврага, блестеть, как озеро, чуть тронутое зефиром, и быть мягкими и влажными, как земля, недавно омытая дождями». Практически это было описание важных селекционных признаков: лист хорошего качества должен быть пузырчатым, с загнутыми книзу краями, развернутым, блестящим, мягким и нежным.

Развернутость листа, пузырчатость, тонину, нежность, глянец и интенсивность окраски К.Е. Бахтадзе отнесла к признакам, указывающим на высокое качество продукции. Но их она поставила все же на второе место. Более важными она считала те, которые характеризуют урожайность листа. Ими оказались величина растения, характер ветвления, побегообразовательная способность, размеры листовой пластинки и флешей, опробкование стебля (показатель нежности), длина междоузлий, склонность к цветению и плодоношению, морозостойкость, иммунитет к болезням, сопротивляемость вредителям, биохимическая изменчивость. Причем из всех причин, вызывающих изменчивость чайного растения, была установлена самая сильная — питание.

Исходным материалом для изучения служило в основном потомство, полученное от кустов времен экспедиций Тихомирова и Клингена. Большей частью оно оказалось представлено китайской разновидностью, но в нем встречались и кусты крупнолистного индийско-китайского и мелколистного японского чая. Анализируя их отличия, испытывая и применяя собственные методы отбора на основе дарвинского учения, К.Е. Бахтадзе разработала стройную систему, нацеленную на выведение сорта, а также на производство гибридных сортовых семян. Эта система включала полевой отбор лучших растений с повторным их применением по генерациям и поколениям, гибридизацию на основе дополнительного опыления отобранными лучшими опылителями, выращивание сеянцев, лабораторное изучение морфологии и анатомии опытных растений, пыльцы и семян, биохимическое и технологическое исследования сырья и готовой продукции. Работа проводилась в три этапа — отбор, испытание, изучение.

Природа проводит естественный отбор вечно, а у селекционера в его распоряжении — только отведенный ему отрезок жизни. Состязаться со столь мощным соперником нелегко. Опередить его можно, только используя безошибочный, научно выверенный метод отбора «лучших из лучших». Растение на плантации окружено кустами с нежелательными признаками. Любую ошибку природа имеет возможность исправить со временем. И вот здесь-то кроется главный шанс ученого — свести к минимуму фактор нежелательных случайностей, сделать закономерным «счастливый случай». На помощь ему приходит контролируемая гибридизация. В руках человека — это лучший способ получить сортовой материал с заданными свойствами. А наилучший способ повышения жизнедеятельности потомства — направленное перекрестное опыление.

Как мы уже установили, чайное растение опыляется при помощи насекомых, главным образом медоносными пчелами. Но последние летят на цветки лишь тогда, когда поблизости нет иного источника пищи. Люди давно пытаются увеличить посещаемость чайного куста, например оставляют пчел ко времени цветения с небольшим запасом меда — сажают их на полуголодный паек, чтобы те не были слишком разборчивыми, стараются не держать поблизости других цветущих медоносов, поощряют червление, оставляя в улье лишь молодых маток, направляют лёт пчел, вырабатывая у них новые условные рефлексы. Но все эти хлопоты станут лишними, если применить искусственное опыление. Его можно провести во время массового цветения чая, в начале октября — конце ноября, при теплой, сухой и солнечной погоде. Тем более что техника искусственного опыления чрезвычайно проста. Если на рыльце цветка нанести кисточкой одновременно собственную и чужую пыльцу, предпочтение будет отдано пыльце другого растения. То есть произойдет то, что установил Дарвин: «…действие пыльцы того же самого растения уничтожается более сильным влиянием пыльцы от другой особи или разновидности, несмотря на то, что последняя могла быть занесена на рыльце на несколько часов позднее». А эффект искусственной гибридизации — разительный: число сортовых чайных растений в потомстве составляет уже не 20, как при свободном опылении, а 60 процентов.

Первый участок сортоиспытания заложили в 1938 году в Чакве, где селекция была направлена в основном на выведение крупнолистного, тепло- и влаголюбивого чая. Другим экологическим пунктом избрали Зугдиди, где выводили более стойкие к морозу и засухе сорта. А уже спустя пять лет, в 1943 году, смогли получить первые в истории чаеводства селекционные сорта чая. Популяция более южного из них, индийско-китайского, сильнорослого, с крупными светлозелеными листьями и с высокой способностью побегообразования, получила название Грузинский № 1, а вторая, менее южная, китайско-индийская, превосходящая первую по урожайности и зимостойкости, — Грузинский № 2. За научные исследования по биологии, селекции и семеноводству чайного растения, за выведение новых высокоурожайных сортов чая К.Е. Бахтадзе была удостоена звания лауреата Государственной премии.

Затем последовали сорта № 3 Южный, N9 4 Урожайный, № 5 Кангра селекционный, N9 6 Крупнолистный китайский и N9 7 Зимостойкий. Гибрид лучших растений японского чая — сорт № 8 Северный получил на плантациях Краснодарского края второе имя — Герой зимы: в Дагомысском чайном совхозе он выдержал под снегом 25-градусный мороз. Сорта № 9, № 10 и № 11 получили соответственно названия Отдаленный гибрид, Кимынь селекционный, Зугдидский крупнолистный и Зугдидский среднелистный. Дальнейшие номера, без специальных названий, стали получать новинки, созданные путем гибридизации уже существующих селекционных сортов. Всего под руководством К.Е. Бахтадзе было выведено около 20 селекционных сортов-популяций. Многие из них районированы.