Светя фонариком, Дашка пошла вперед по широкому захламленному коридору со сводчатым потолком. Она споткнулась о велосипедною раму, другой ногой задела дырявое корыто. Тихо выругалась и побрела дальше. Когда-то здесь помещался склад чая и других колониальных товаров, потом подвал превратили в бомбоубежище, затем в слесарную мастерскую. В последние годы жители хранили здесь вещи, которым не нашлось места в квартирах. Теперь, перед сносом дома, из подвала вытащили все, что могло пригодиться в хозяйстве, оставили только бросовый хлам.

Метров через пятьдесят коридор расширился, разделился на два коридора, Дашка взяла правее, пошла медленнее, потолок, выложенный кирпичом, местами обвалился, в свете фонаря виднелись отвалы земли вперемежку с битым кирпичом и штукатурной. Пробравшись через эту насыпь, Дашка оказалась у глухой кирпичной стены. Кладка относительно свежая, в один кирпич, это не стена, а перегородка, разделяющая коридор. Кто и с какой целью построил перегородку — сейчас никто не вспомнит. Она положила фонарик на землю, сняла ветровку. Расстегнув «молнию» сумки, положила на землю саперную лопатку и монтировку.

Здесь работы побольше, надо расковырять раствор, вытащить несколько кирпичей снизу, проделав лаз в перегородке. Затем замаскировать этот лаз замлей и камнем.

Через час Дашка оказалась в другом подвале, через перегородку от первого. Сломала врезной замок деревянной двери и вышла на задний двор того самого дома, откуда начала разведку. Дворник, гонявший пыль, куда-то исчез. Место бабушки, стоявшей у подъезда, занял пьяненький дядька в засаленной кепке. Мужичок глянул на Дашку, прикидывая про себя, из какой квартиры она могла спуститься, но так ничего и не придумал. Только сказал:

— Эй, девочка… Слышь…

Дашка остановилась, обернулась через плечо.

— Чего тебе?

— Ничего, — мужик фыркнул, как лошадь и криво усмехнулся. — Просто у тебя лицо того… Грязней моих носков.

Днем двум жителям поселка Пролетарский попался на глаза мужик неопределенных лет в замызганном пиджаке и кепчонке, надвинутой на глаза, по всему видно, не местный. То ли забрел сюда из ближней деревни, то ли из того поселка, что рядом с зоной. День выдался слякотный и дождливый, поэтому ни у клуба, ни возле автобусной остановки, где обычно собирались бабы почесать языком, народу не оказалось. Мужик прошелся вдоль центральной улицы, мимо магазина, правда, внутрь не заходил, потом свернул в один из проулков и надолго пропал.

Второй раз его видели уже в первых сумерках, под вечер. Солнце, готовое завалиться за острые макушки сосен, ненадолго вылезло из-за туч, осветив раскисшую от дождей дорогу и пруд, на берегу которого застрял мальчишка-велосипедист по имени Дима. У парня соскочила цепь, и он, перевернув велик, старался поставить ее на место, но никак не получалось, потому что ключи остались дома.

Дима уже решил катить велик через весь поселок к своей избе, когда появился тот самый дядька в кепочке. Похож на грибника, в руках плетеная кошелка, в которой, прикрытые газетой, видимо, лежали сегодняшние трофеи, не слишком богатые. Физиономия небритая, козырек кепки закрывает лоб, тень падает на глаза. Мужик подошел к незадачливому велосипедисту и сказал, что поможет с ремонтом. Как ни странно, у грибника оказались с собой пассатижи. Он неторопливо приладил цепь, а потом подтянул спицы на колесах, поправил сидение.

Работая, грибник задал парню какие-то вопросы и получил исчерпывающие ответы, он много шутил и прикалывался. А про себя рассказал, что работает слесарем автоцентра в Твери, а сейчас отдыхает у свояченицы в деревне Елань, что за рекой. Парень еще удивился, что мужик зачем-то забрел за грибами в их края, хотя на том берегу лес будь здоров. Получше этого. Ну, тут все понятно, что человек не из этих мест, а где грибов больше, ему никто не сказал. За разговором время пролетело незаметно.

Солнце успело снова уползти в тучи и зайти за лес, когда парнишка подъехал к дому и на вопрос матери, где он так долго пропадал, рассказал о добром грибнике с золотыми руками, починившим велик. Мать пропустила рассказ мимо ушей, потому что не услышала ничего, заслуживающего внимания. А парнишка выбросил все из головы, когда уселся в большой комнате перед телевизором и включил игровую приставку.

О незнакомом грибнике вспомнили на следующий день, ближе к полудню, когда в поселок пожаловали следователь прокуратуры, криминалисты и милиция из областного центра. Одна из поселковых баб рассказала, что видела из окна своего дома мужика с кошелкой. Незнакомец медленно брел вдоль улицы, он сутулился и выглядел усталым. Возраст неопределенный от сорока до семидесяти. Другая баба вспомнила все того же невзрачного мужичка, одетого в старый пиджак и резиновые сапоги с обрезанными голенищами. Незнакомец попался ей навстречу за околицей, неподалеку от лесопилки. Прошел мимо, глядя себе под ноги, лица она не разглядела, а вот щетина на щеках запомнилась.

А потом отыскался и мальчонка Дима, он нехотя поведал о своем знакомом, починившим велик, но дал только самое общее описание: небритый, в кепке, в одной руке корзинка, прикрытая газетой, в другой палка. Кажется, слесарем работает. Или автослесарем. Вот и все, что пацан смог вспомнить. Что за разговор состоялся между подростком и грибником, не помнит. А больше он ничего не знал. Или просто сказать не захотел, но Диму насильно говорить не заставишь, допрос с пристрастием ему не устроишь. Ребенок, какой с него спрос…