— Был ли Импортуна любителем женщин? Уж об этом-то вы наверняка знаете.

— Любителем женщин? Но ведь он же был имп… — Питер в ужасе замолчал.

— Импотентом?.. — мягко спросил Эллери.

— Мне не стоило это выбалтывать! Это касается только миссис Импортуна и никого больше. Пожалуйста, забудьте о том, что я вам сказал. Хотя, конечно, вы не забудете.

— Разумеется, не забуду. Откуда вы знаете, что мистер Импортуна был импотентом? Он что, сам вам рассказал?

— Нет, ни один мужчина не скажет об этом другому, тем более если тот моложе его. А уж такой маленький Наполеон, как Нино Импортуна, и подавно.

— Значит, вы узнали об этом от его жены. Верно?

— Я больше ни слова не скажу.

Эллери тут же любезно переменил тему беседы.

— У меня еще есть вопрос, ответ на который никак не обременит вашу совесть. Заказывал ли Импортуна кому-нибудь скульптуры девяти муз для своей виллы в Лугано? И вообще, есть ли у него вилла в Лугано?

— Вилла есть. Но о заказе на скульптуры я ничего не знаю. Хотя именно я должен был бы знать, потому что как раз в мои обязанности входило бы заниматься этим проектом. Ни одного попадания, Квин. Все в «молоко». Вы что, действительно хотите продолжать эту игру?

— Я начинаю думать, что кто-то нарушает правила этой игры, — проворчал Эллери. — Еще один вопрос, Эннис, и я оставлю вас в покое. Импортуна любил карты? Я имею в виду покер, бридж, канасту — словом, какую-нибудь карточную игру?

— Его абсолютно не интересовали карты и вообще азартные игры. Только игра на бирже. Но когда он играл там, это было скорее искусство, чем ставка на случай.

— А как насчет гадания на картах?

— Нет, положительно, вас кто-то сегодня попотчевал ЛСД. Нино Импортуна не гадал насчет своего будущего— он предпочитал делать его своими руками.

— Кто такой мистер Е?

— А вы резвый молодой человек, Квин, — посетовал Эннис. — Мистер Е? Сейчас, когда империя Импортуна рушится, я могу вам сказать об этом. Мистер Е был его личным экспертом по вопросам рынка — своего рода экономическим шпионом. Когда босс интересовался каким-нибудь новым предприятием, когда чувствовал, что оно на подъеме или ему грозит спад и его можно купить по дешевке— короче, при каждой многообещающей сделке, — он предварительно отправлял мистера Е прозондировать почву. Мистер Е практически жил в самолетах, причем даже верблюды не являются для него непривычным видом транспорта. Свои сообщения он всегда присылал мистеру Импортуне лично и никому больше: ни Джулио, ни Марко.

— Как его зовут на самом деле, ведь он же не просто мистер Е?

— Нет. Е — это только первая буква. Но больше я совершенно ничего не знаю. Мистер Импортуна никогда не выдавал его имени, и он не значится ни в каком списке сотрудников. По работе я ни разу с ним не сталкивался, за исключением тех случаев, когда мне поручалось организовать его встречу с шефом.

— Если Импортуна хотел установить контакт с мистером Е, как он с ним связывался?

— Они использовали определенное кодовое слово, назвав которое можно было получить телеграмму. Адреса для таких телеграмм были практически во всех больших городах мира. Обо всем этом я уже информировал полицию. Думаю, там вам должны были сообщить обо всем этом.

— Вовсе не обязательно.

Эллери вздохнул.

— Этот мистер Е, вероятно, весьма таинственная личность?

— Крупные сделки всегда были покрыты тайной. Во всяком случае для меня, — ответил Питер Эннис. — Но раз уж мы заговорили о тайнах, и раз уж вы отняли у меня так много времени, не могли бы вы разгадать одну загадку? Она просто не выходит у меня из головы с тех пор, как все это приключилось. А вы как раз знамениты подобными штучками.

— Мои достижения в этом деле до сих пор не оправдали такой моей репутации, — возразил Эллери. — О чем, собственно, речь?

— Это было прошлым летом. Кажется, в июне. Мистер Импортуна диктовал мне письмо в этом кабинете. При этом он расхаживал и внезапно остановился и уставился вон на ту книжную полку. А когда повернулся, чуть шкуру с меня не спустил, как будто схватил меня за руку при попытке украсть кошелек. Я как-то заметил, что некоторые книги стоят вверх ногами. А поскольку человек я очень аккуратный, я поставил их правильно. Вот за это-то он чуть не свернул меня в бараний рог. Он снова перевернул книги и напомнил мне, что запретил раз и навсегда касаться книг на этой полке. Он даже обвинил меня в том, что из-за перестановки книг у него лопнула одна сделка. Что, черт возьми, такого особенного в этих книгах? И почему они должны приносить несчастье, если стоят как положено?

Эллери подскочил к перевернутым книгам.

«Основание Византии» — прочитал он заголовок, перелистал первые страницы. Точно так же поступил с двумя остальными: «Ку-клукс-клан как он есть» и «Конец Помпеи».

Поставив их в прежнем положении, Эллери перелистал некоторые из тех томов, которые стояли правильно.

Потом повернулся к Питеру и покачал головой.

— Нет, Импортуна определенно был малость сумасшедшим. Какой филателист в нем пропал, подумать страшно! Он что, интересовался историей?