Дарси тихо сказала:

– Я люблю тебя до безумия, Имоджен Грей.

– Я тоже тебя люблю, – Имоджен нежно улыбнулась, а затем закрыла глаза и свернулась клубком, подложив сложенные ладони под щеку.

Дарси взяла палитры, пакетики спичек и вернула их на подоконник.

К тому моменту, когда постель была чиста, Имоджен уже равномерно дышала, и Дарси осторожно забралась к ней в карман джинсов, незаметно вытягивая ключи, скомканные деньги…

…а также телефон Имоджен – дневник в чехле из черного стекла и узких полосок титана. Дарси отключила звук, и экран выжидательно засветился.

– Ни за что, – прошептала Дарси и аккуратно положила телефон рядом с ключами и наличностью. Затем она свернулась рядом с Имоджен – своей Имоджен – и решила, что ей нужно наконец-то поспать.

Ночью здание школы было видно лучше. Мои глаза начали зорче видеть на обратной стороне. Черепичная крыша, тускло светящаяся в сером свете луны, приобрела четкие геометрические очертания.

Я пересекла автостоянку, почти не обратив внимания на прозрачные громадины школьных автобусов. Мои глаза видели только прошлое, ставшее ясным и реальным. Когда я пришла сюда впервые, крыльцо школы выглядело гладким и безликим, но теперь на ступеньках виднелись сколы и пятна от жевательной резинки.

Яма был прав: с каждым переходом между мирами, каждым путешествием по реке призрачный мир все больше заявлял о своих правах на меня.

Но что это означало? С его же слов, я для этого родилась. У меня даже возникли сомнения, а нужна ли ему теперь, или та размолвка на острове посреди бушующего океана стала концом нашего знакомства.

Входная дверь была приглашающе открыта.

– Мне не страшно, – пробормотала я. – Я здесь своя.

Сегодня в коридорах царила тишина. Призрачные детские песни то ли выцвели, то ли их спугнули, и звуки моих шагов медленно затухали, перекликаясь с эхом. Я шагала осторожно, потому что до сих пор впадала в ступор из-за скрипа кроссовок по плиткам. На поиски места, где нас впервые начал дразнить тот голос, потребовалось несколько минут блужданий.

– Ты еще здесь? – позвала я, чувствуя, как пересохло во рту.

Никто не ответил. Внезапно я поддалась панике. На мгновение личные шкафчики учеников поплыли перед глазами, словно от пола поднимался жар пустыни.

Я затолкала страх подальше, потушив его в том холоде, который леденел внутри меня.

– Это я, мы встречались на днях. Ты последовал за мной домой. Ты еще говорил, что хочешь ученицу.

Спустя минуту где-то сбоку мелькнуло движение, и из-за спины раздался смех.

Я развернулась, но обнаружила лишь знак на стене «Бег запрещен».

Это был не старик в куртке из лоскутов. Меня спугнул обычный призрак давнего запрета за нарушение дисциплины.

Я вздохнула.

– Ты меня очень достал…

Я не ожидала ответа, но получила… по коридору ко мне приближался звук ногтей, царапающих пол. Он настойчиво пощелкивал в зазорах, вызывая такое чувство, словно мне за шиворот забросили сосульку.

Когда он прошелся подо мной, я подпрыгнула, засучив ногами, и еще долго вздрагивала.

– Эй! – обратилась я к пустому коридору. – Я здесь, чтобы попросить о помощи.

– Тебе нужна услуга? – донесся из-под пола ответ. В голосе слышалось такое удовлетворение, что я едва не бросилась к выходу, а на периферии зрения замелькали цветные пятна.

Сделав глубокий вздох, чтобы удержаться на обратной стороне, я сказала:

– Мне нужны кое-какие сведения.

Теперь сквозь трещины в полу и зазоры между шкафчиками начала, пузырясь, просачиваться черная нефть. Она, как голодный зверь, подступила к моим ногам, и я принялась погружаться в реку, приготовившись к новому столкновению со стариком в лоскутной куртке.

Сейчас его кожа сияла в темноте. А может, я просто увидела его в истинном свете: ведь я совсем недавно привыкла к мерцанию, которое излучаем мы, психопомпы. Но нынче я даже различила скользкие воспоминания, плавающие в реке, они колыхались на волнах подобно клочьям сумрака на фоне тьмы.

– Что за милый сюрприз, – произнес старик. – А я было начал думать, что тебе не нравлюсь.

– Не стесняйся, думай так и дальше. – Я опустила руку в задний карман, где лежал прихваченный из дома нож.

Он проследил за моим движением.

– Грубовато для просительницы об услуге.

– Что поделаешь, – заявила я. – Ты вроде хотел меня кое-чему научить. У меня есть к тебе вопросы.

– Вопросы? – удивленно повторил он. – А твой темнокожий друг чего-то не знает?

Я решила пропустить его реплику мимо ушей.

– Есть один мужчина, убийца. Я думаю, жертвы похоронены в его палисаднике. Они неотступно торчат возле дома.

– Ты предлагаешь мне парочку маленьких привидений? Как мило, – улыбнулся он, однако выражение его блеклых глаз не изменилось. – Увы, я весьма избирателен.