Пятеро проехали вдоль заплесневелой стены башни и оказались на плоской площадке, нависавшей над рекой, которая текла в сотне футов ниже.

От древнего замка остались только угловая башня и одно крыло.

Появился мальчик и отвел их лошадей в помещение, когда-то бывшее большим залом, а сейчас служившее конюшней.

Пятеро вошли в старую башню и оказались в мрачном месте былого величия, не склонившегося перед нынешним унижением. Дрожащий свет очага бродил по большой круглой комнате.

Пол, выложенный каменными плитами; стены, оставшиеся без картин. Зал окружал балкон, шедший в пятнадцати футах над головой; над ним находился другой, а еще выше третий, почти невидимый в полутьме.

Рядом с очагом стояли грубые столы и скамьи. У стены, во втором очаге, тоже горел огонь; здесь, за прилавком, стоял старик с тонким лицом и легкими седыми волосами, энергично орудовавший горшками и сковородками. Казалось, что у него шесть рук, которые доставали повсюду, встряхивали и помешивали. Он поливал жиром ягненка, которого крутил на вертеле, встряхивал сковородку с голубями и перепелами, одновременно манипулируя другими висевшими на крюках горшками, чтобы они тоже могли подогреться.

Какое-то мгновение Аилл с почтительным вниманием наблюдал за ним, восхищаясь ловкостью старика. Наконец, воспользовавшись остановкой в работе, он спросил.

— Сэр, не вы ли владелец гостиницы?

— Правильно, милорд. Я претендую на эту роль, если эти ветхие развалины заслуживают такого титула.

— Если вы сможете обеспечить нам приют на ночь, то титул — это последнее, что нас волнует. И, если я могу доверять своим глазам, то я предвкушаю хороший ужин.

— Приют здесь проще некуда: вы спите в сене над конюшней. Башня не предлагает ничего лучшего, а я слишком стар, чтобы что-то менять.

— А что насчет эля? — спросил Боде. — Дайте нам чистый и холодный, да посильнее, и вы не услышите ни одной жалобы.

— Сэр, вы избавили меня от беспокойства, потому что я варю хороший эль. Садитесь, пожалуйста.

Все пятеро уселись у огня и поздравили себя с тем, что им не придется провести на папоротнике еще одну ветреную ночь. Дородная женщина принесла эль в буковых кружках, которые каким-то образом подчеркивали качество пива, и Боде объявил:

— Хозяин прав! Он не услышит от меня ни одной жалобы.

Аилл осмотрел остальных посетителей, сидевших за своими столами.

Их было семеро: престарелый крестьянин и его жена, пара коробейников и три молодых человека, которые могли быть лесорубами. В это время в комнату вошла согнутая старуха, закутанная в серый плащ; капюшон так тесно облегал ее голову, что почти полностью скрывал лицо.

Остановившись, она внимательно оглядела комнату. Аилл почувствовал, как ее взгляд заколебался, достигнув его. Потом, горбясь и спотыкаясь, она пересекла зал и села в полутьме у дальнего стола.

Дородная женщина принесла ужин: перепелка, голуби и куропатка вместе с кусками хлеба, вымоченными в жире, а также куски поджаренного ягненка, пахнувшего чесноком и розмарином, в гальском стиле; к ним хозяин добавил салат и свежую зелень: намного лучшая еда, чем они ожидали.

Ужиная, Аилл незаметно поглядывал на завернутую в плащ женщину за дальним столом, которая тоже ела ягненка, очень невоспитанно: наклонившись вперед, она жадно пожирала мясо. Аилл заметил, что женщина тоже время от времени поглядывает на него из полумрака своего капюшона. В какое-то мгновение она наклонилась над самой тарелкой и ухватила зубами кусок мяса; ее плащ распахнулся, обнажив ногу.

— Старуха за тем столом, — негромко сказал Аилл своим товарищам. — Посмотрите на нее и скажите, что вы видите.

— У нее нога цыпленка, — пробормотал пораженный Гарстанг.

— Она ведьма, с головой лисы и ногами большой курицы, — объяснил Аилл. — Она дважды нападала на меня, и дважды я разрезал ее на куски; и каждый раз она восстанавливалась.

Ведьма повернулась к ним и заметила их взгляды; поспешно отдернув ногу, она посмотрела вокруг, не заметил ли кто-нибудь ее оплошность. Аилл и его товарищи сделали вид, что ничего не заметили. Тогда она вернулась к еде, кусая и давясь.

— Она ничего не забыла, — сказал Аилл, — и, конечно, попытается убить меня, если не здесь, то из засады где-нибудь по дороге.

— В таком случае, — сказал Боде, — давайте убьем ее первыми, прямо сейчас.

Аилл скривился.

— Все тут же обвинят нас в том, что мы убили беззащитную старуху.

— Нет, если увидят ее ноги, — сказал Каргус.

— Давайте-ка покончим с этим, — сказал Боде. — Я готов.

— Секунду, — сказал Аилл. — Я сам это сделаю. Но держите мечи наготове. Одна царапина от ее когтей — и ты покойник; не давайте ей прыгать на себя.