Виной всему стал пробитый при столкновении с вампиром радиатор; когда загнал броневик на задний двор Александра Дьяка, тот сразу указал причину неполадки и предупредил:

– Придется паять.

– Сколько? – спросил я, не зная, переживать из-за лишних трат или возблагодарить небеса, что отделался только потекшим радиатором.

– Что вы, Леопольд Борисович! – оскорбился изобретатель, прятавшийся от дождя под раскладным зонтом. – О деньгах не может быть и речи!

– Александр! – тут уж пришла моя очередь демонстрировать оскорбление собственного достоинства. – Я не шантажист и не собираюсь доносить на вас полиции вне зависимости от того, на каких условиях продолжится наше сотрудничество и продолжится ли оно вообще.

Владелец лавки кивнул, что-то быстро подсчитал в уме и объявил:

– Пятьдесят франков.

– Годится.

Через заднюю дверь мы прошли в лавку, там я достал портмоне и отсчитал пять десяток.

– Когда можно будет забрать броневик? – спросил, отставив трость к стене и стягивая холодную мокрую куртку.

– Завтра к обеду, – решил изобретатель.

– А раньше никак?

– Никак. Я ведь правильно понимаю, что привлекать ремонтников вы не хотите?

– Правильно.

– Вот. А мне понадобится раздобыть кое-какой инструмент, да и на саму работу уйдет немало времени.

– Хорошо. Зайду завтра, – вздохнул я, через витрину глядя на залитую дождем улицу, серую и безлюдную.

– Чаю? – спросил Александр.

– Не откажусь, – кивнул я и посмотрел на вытянутую руку.

Пальцы почти не дрожали. И это было насквозь неправильно. После всего пережитого меня должна была с ног до головы колотить нервная дрожь, а я не чувствовал ровным счетом ничего особенного, словно узнавать о собственной принадлежности к королевской фамилии приходилось каждый день, а в выходные – даже по два раза: до обеда и после.

Шок. Это был шок.

Проклятье! Я внучатый племянник императора Климента! И пусть никаких особых преференций из этого извлечь не получится, дорогого стоил один лишь этот факт.

Кровь не вода!

– Чай готов! – произнес владелец лавки, обрывая мою задумчивость.

Я отошел к прилавку и отпил терпкого горячего чаю. Сахара класть не стал: непонятно почему, но сладкого не хотелось.

Хотелось водки. Не иначе на генетическом уровне – водку я в жизни не пил, как, впрочем, не пробовал и никаких иных алкогольных напитков. Папенька своим примером привил здоровое отвращение к этим излишествам, да и мой талант сиятельного нисколько не сочетался с потерей самоконтроля. И без того лепреконы мерещатся.

– Вы чем-то озабочены, Леопольд Борисович? – спросил Александр Дьяк.

– День не задался! – рассмеялся я, пряча за смехом нервозность.

– Положить в чай мяты? – предложил изобретатель.

– Нет, спасибо.

– Тогда угощайтесь овсяным печеньем.

Я последовал совету и с чашкой чаю вернулся к витрине. Дождь никак не стихал, время от времени сверкали молнии, окна сотрясались от сильных раскатов грома.

– Не буду, наверное, вас отвлекать, – вздохнул я. – Зажигательные заряды уже готовы?

Александр Дьяк смущенно замялся.

– Видите ли, Леопольд Борисович, – потупился он, – ваша теория о передаваемых сигналах столь увлекла меня, что я совсем позабыл обо всем остальном и бросился претворять ее в жизнь. Но пять гранат можете забрать хоть сейчас.

– С моей стороны было бы черной неблагодарностью попрекать вас, Александр! – отозвался я, отдавая себе отчет, что без броневика тащить ручную мортиру в особняк – занятие не только тягостное, но и чреватое совершенно ненужными неприятностями с полицией. – И без этого столько на вас сгрузил! Вы так совсем о лавке позабудете!

– Если мне платят за интересную работу, почему бы и нет? – философски пожал плечами изобретатель.

– Не так уж много я вам плачу.

– Один черт, в такую погоду покупателей не дождешься.

– Это точно, – кивнул я, глянул на улицу и зябко поежился.

Что покупатели? Найти сейчас извозчика – вот задача!

Александр Дьяк ушел в заднюю комнату и вскоре вернулся с небольшой холщовой сумкой.

– Гранаты. – Он положил сумку на стол, и раздался солидный металлический стук.

– Отлично! – Я надел куртку, ничуть не менее мокрую, чем прежде, спрятал под нее котомку с зажигательными зарядами и спросил: – Александр, если ваша теория верна и падших сгубили электромагнитные волны, то какую тайну могут полагать самой страшной причастные к этому люди?

– Сам факт воздействия на падших электромагнитного излучения, – просто ответил изобретатель. – А если вдаваться в детали – то это длина волны, оптимальная для воздействия на потусторонних существ. Опытным путем отыскать ее весьма и весьма затруднительно.