– Лео, надо убираться отсюда! – поторопил меня крепыш, когда я начал разбирать разбросанные по полу обгорелые бумаги, мокрые из-за разлившейся всюду воды.

– Надо, – согласился я с напарником и сунул в карман смятую душителем пулю. – Только сначала проверим дом.

Комнату за комнатой мы обошли весь особняк, но на втором и третьем этаже никого не оказалось, а все слуги внизу были мертвы. Душитель отличался завидной методичностью, он не упустил никого.

– Где родные графа? – спросил Рамон, когда мы прошли в гостиную.

– Дочери в пансионе, жена на водах, – ответил я. – Континентальная Европа, до них не добраться ни нам, ни малефику. Нам – так точно.

– Будешь искать графа?

– А сам как думаешь?

– Твое дело, – не стал отговаривать меня Рамон и вдруг указал на тело служанки, распростертое на софе. – Подожди-ка!

– Что такое?

– Посвети на шею!

Я выполнил распоряжение напарника, присмотрелся и сразу заметил две темно-синих отметины на мертвенно-бледной коже.

– Чтоб меня разорвало! – охнул крепыш. – Здесь был вампир!

По спине пробежал неприятный холодок; я пересилил себя и заставил прикоснуться к мертвой девице. Тело уже остыло, но в отличие от остальных жертв только-только начинало коченеть.

– Во что ты втравил меня, Лео?! – зашипел Рамон испуганно и гневно. – Малефики и вампиры, подумать только! Да вампиров даже в Европе почти не осталось, а у нас и подавно!

– Если оборотень прилетел из Нового Света, почему бы не сделать это вампиру? – пробурчал я.

– Зачем? На кой черт? Что происходит, Лео?

Я отмахнулся от напарника и поспешил на выход.

– Давай убираться отсюда! Уже светает!

– Нет, постой!

– Так не терпится угодить за решетку? – нахмурился я, глянув на приятеля сверху вниз.

– Хорошо, после поговорим! – решил крепыш, но стоило только мне двинуться к выходу, ухватил за руку и придержал. – А ты уверен, что малефик был один? – спросил он и первым выглянул на улицу с винчестером на изготовку.

– Почему нет? – удивился я.

– Как он смог в одиночку перебить столько людей?

– Тени, – напомнил я. – Ему помогали тени. Ты меня чуть не подстрелил из-за одной такой, помнишь?

Рамона от неприятного воспоминания откровенно передернуло, он загнал в трубчатый магазин винчестера патрон взамен стреляного и пробурчал:

– Все равно не зевай!

Я кивнул и снял с плеча самозарядный карабин. Душителя винтовочной пулей точно не пронять, но вампиры имеют обыкновение окружать себя смертными помощниками. Да и спокойней с оружием в руках-то…

Высокое крыльцо особняка выходило на восток, на самом горизонте облака уже окрасились розовым, и я негромко произнес:

– Светает!

Крепыш кивнул, давая понять, что расслышал мои слова, но бдительности не потерял; в байки о сгорающих на солнечном свете вампирах он не верил. Я, если начистоту, – тоже. Поэтому до броневика добирались без лишней спешки, не отрывая глаз от подступавших к аллее деревьев и кустов.

Птицы уже затеяли свою обычную утреннюю перебранку, от фермы арендаторов донесся петушиный крик, и риск наткнуться на случайного прохожего возрастал с каждой минутой. Подойдя к воротам, мы распахнули калитку и опрометью бросились к броневику.

Рамон предусмотрительно заглянул под самоходную коляску и дал отмашку:

– Порядок!

Тогда я отпер кузов и закинул в него винтовку, взамен достал рулевое колесо. Крепыш подбежал и протянул винчестер.

– Убери, – попросил он.

Я принял ружье и сразу простонал:

– Болван!

– Что такое? – встрепенулся Рамон.

– Гильза! – крикнул я. – Стреляная гильза осталась в кабинете дяди! Отпечатки!

– Будь я проклят! – Рамон побледнел как полотно, но сразу поборол растерянность, выхватил у меня баранку и забрался в кабину.

– Возвращаемся! Быстрее! – крикнул он, ставя на место рулевое колесо.

– Заводи! – отозвался я и вскочил на подножку со стороны пассажирского сиденья.

Затрещал двигатель; под частые-частые хлопки броневик подкатил к воротам, легко снес их и въехал на территорию усадьбы. При ударе нас ощутимо тряхнуло, и самоходная коляска даже выкатилась на газон, но Рамону удалось вовремя вывернуть руль и вернуться на аллею.

В один миг мы домчались до особняка, там крепыш резко затормозил, выскочил из кабины и опрометью бросился в дом. Я перебрался на его место, заранее развернул броневик к выезду и поднял откинутый до того на капот лобовой бронелист. Ночью ехать с закрытым ветровым стеклом не представлялось возможным, но сейчас уже рассвело, сельский люд давно проснулся, и меньше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь не в меру зоркий арендатор сообщил впоследствии полицейским наши приметы.