Шрифт:
Выстрел!
Второй!
Третий!
Четвертый!
Он не промахнулся. Однако и клыкастая тварь не прервала свой прыжок, — и Руслан не устоял на ногах, упал…
Но клыки до его горла не добрались, четырех пуль оказалось достаточно — подыхала овчарка долго, скребла лапами по изломанным, окровавленным папоротникам, словно пытаясь подняться и броситься вслед врагу…
Руслан этого не видел, продолжил бег, ругая сам себя: мог бы и сообразить, что хорошо натасканные ищейки идут по следу молча, — значит, их специально заставили подать голос, отвлечь внимание от спущенной с поводка бестии.
А он своими выстрелами дал преследователям прекрасный пеленг… И остался почти без патронов.
Где же, черт побери, проклятая речонка?… Он выскочил на поляну — обширную, заросшую цветущим иван-чаем.
И тут издалека послышалось стрекотание летящего над лесом вертолета.
2
Это место — территория бывшего военного объекта, приспособленная впоследствии для иных целей, — неофициально, между своими, именовалось Логовом. Огромный участок обнесенного высоченным бетонным забором леса — местами соснового, мачтового, местами смешанного, низкорослого, прорезанного полузаросшими просеками, испещренного ямами и канавами. По лесу были разбросаны многочисленные здания и сооружения, частично заброшенные и демонтированные, частично функционирующие…
Вернее, функционировавшие до недавнего времени. Потому что сейчас Логово выглядело как логово. Как логово в прямом смысле слова, как логово дикого зверя после визита охотников, — причем охотников абсолютно отмороженных, не пожалевших бензина (а то даже напалма) и тротиловых шашек, лишь бы выкурить зверя из убежища.
Все, что можно, сожжено и взорвано. Растерзанная взрывами земля, покореженный металл и железобетон руин. Техника — машины, вертолеты — превращенная в обугленные металлические скелеты. Изрядный участок горелого леса — огонь прошел низом, подлесок уничтожен полностью, превратился в пепел, но сосны с опаленной корой уцелели, задумчиво покачивают на ветру зелеными кронами, словно до сих пор дивятся нежданно нагрянувшей беде…
А еще — трупы. Много трупов, несколько десятков… Большая их часть обнаружилась под обломками бывшего бомбоубежища, превратившегося в многоместный крематорий. Еще десятка полтора обугленных тел лежало в руинах бывшего штаба части (в нынешнем Логове здание выполняло те же примерно функции, и поиски в нем велись в первую очередь).
Попадались мертвецы и не обгоревшие, застигнутые смертью вне уничтоженных зданий. Некоторые застрелены, но другие…
Другие способны были надолго испортить сон и аппетит.
Раны нанесены явно чудовищными клыками; значительной части мышечной ткани не хватает — выгрызена. Не хватает и отдельных фрагментов: конечностей, у одного нет даже головы… У другого голова наличествовала — но, почти отделенная, держалась лишь на тонкой полоске мышц и кожи…
Леонид Сергеевич Ивашов, более известный в своем кругу под прозвищем Мастер, не изощрялся в догадках на тему: что же за зверь или звери обошлись таким образом с его подчиненными?
И без того понятно… Твари, для опытов над которыми было создано в свое время Логово. Твари крайне опасные, смертоносные, убивающие без раздумий, ибо не умеют мыслить. Убивающие всех, кто попадается на пути и способен послужить источником пищи. Твари, способные к мгновенной регенерации и оттого почти неуязвимые для обычного оружия…
Твари, бывшие когда-то людьми.
Ликантропы.
Но что же здесь произошло? Отчего старательно подготовленный спектакль завершился столь неожиданным финалом? Ну никак не могла группа из шести диверсантов натворить таких дел… Ну, постреляли бы маленько, погеройствовали бы, с боем «захватили» бы заботливо подготовленную дезу — и доставили бы нанимателям, для коих, собственно, и затевалась вся инсценировка. Вроде все было просчитано филигранно…
Мастер ломал голову, не понимая, что подвела его случайность — однако же вполне закономерная. К иному результату и не могла привести ставка на отморозков, считающих выстрел в голову идеальным решением любых проблем.
Впрочем, их, отморозков в подчинении Ивашова почти не осталось. И человек, подошедший к Мастеру, созерцавшему натюрморт из выложенных на полянке трупов, подтвердил это лишний раз:
— Ахмед, — коротко сказал человек, продемонстрировав металлический жетон на цепочке, отчищенный от копоти. — Там, в виварии.
— Та-а-а-ак… Что со зверюшками?
— Четыре сгорели в клетках. Еще одну завалило в бомбоубежище. Долго барахталась, почти выбралась… Но все-таки сдохла. Жарковато там было. Даже для нее.
— Где остальные?
— Не знаю… Три клетки открыты. Значит, еще две зверюги или лежат под развалинами, или бегают где-то.
— Ищите, Мухомор, ищите. Носом землю ройте. Двух тварей ищите, и Деточкина. Не мог он никуда слинять, я с ним по рации говорил, когда началось.
Обладатель грибного прозвища вздохнул, стянул с головы зеленый платок-бандану, мокрый от пота. Скомкал, сунул в карман. Достал и повязал бандану новую, свежую — прекратив демонстрировать миру белые пятна ожогов, разбросанные по голому загорелому черепу. Вздохнул еще раз и отправился рыть носом землю. Ну, не совсем носом, — в его распоряжении имелся подъемный автокран и два бульдозера…