В окружении телохранителей мы вошли в новый для нас дом. Мать Мики вела его внутрь. Мы отправили его вперед встретить ее. Арэс остался с ним. Мы с Натаниэлем держались за руки, Дев с Никки находились по обе стороны от нас. Брэм замыкал шествие, оглядываясь в темноту. Возможно не так Мика планировал вернуться домой, но если сможем выкроить для его отца какое-нибудь чудо, то оно того стоило.

У нас было время осмотреться в самой просторной комнате, которая являлась одновременно и гостиной и столовой. У одной стены располагался кухонный гарнитур, отделенный барной стойкой со стульями по обеим сторонам. В дверном проеме, в конце длинного коридора, появилась молодая женщина, направляясь к нам. Ее вьющиеся, темно-каштановые волосы ниспадали на плечи. Она была чуть выше метра шестидесяти, стройная и изящная, за исключением одного пункта. Грудь у нее была прямо пропорциональна мужскому достоинству Мики, словно природа решила восполнить их несколько деликатную внешность. Но, по крайней мере, Мика мог скрыть свое достоинство под одеждой. У Бэт же — а это должна была быть она — очевидно, имелись проблемы по скрытию своих достоинств.

Она шла через комнату, а в глазах уже наливались слезы. Мика пошел ей навстречу. Она почти упала в его объятия, обвив руками за шею, и зарыдала. Он держал ее, похлопывал по спине, пытаясь успокоить.

Я услышала ее голос:

— Я знала, что ты приедешь. Джерри сказал, что ты не посмеешь, но я знала, что так и будет.

Кто-то тихо позвал:

— Бэди, ты в порядке?

Бэт отстранилась, яростно вытирая глаза, пытаясь спрятать слезы, и повернулась к стоящему в коридоре маленькому мальчику. Словно ореол торчащие во все стороны золотые кудри и идеальный тон кожи могли получиться только от смешения определенных генов. У него были большие глаза, как у Джерри и их матери, но цвет — светло-карий, намного светлей, темно-карих глаз Бэт.

— Я в порядке, Фэн, просто рада что мой старший братец, наконец, дома. — Она почти смеялась, пока говорила, все еще вытирая слезы.

— Но ты не плачешь, когда рада, Бэди. — Он произносил ее имя так, словно не мог выговорить Бэт, но и на Бэтти это не походило, а было чем-то средним. Он пошел дальше вглубь комнаты в своей пижаме с завязками, волоча за собой мягкую игрушку в руке, словно современная версия Кристофера Робина [7] , вот только в руке у него был не Винни Пух. Не берусь сказать точно, что это была за игрушка, но точно не мишка.

7

Бэт подошла и подхватила его на руки, оперев на бедро, чтобы было легче нести и направилась к нам.

— Фэн, это мой старший брат, Майк. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?

Мальчик посмотрел на Мику серьезными глазами:

— Ты и мой старший брат тоже?

Прежде чем Мика смог ответить, из прихожей раздался пронзительный визг маленькой девочки. Все мы посмотрели в ту сторону и увидели, как крикунья бежит в нашу сторону в ночной рубашке с диснеевской Принцессой. Длинная, темно-золотая коса металась за ее спиной, когда она с визгом бежала к нам. Мальчик постарше, с короткими темными волосами, бежал за ней, выкрикивая:

— Я тебя убью!

— Готорн! — прикрикнула Бэй.

«Готорн? Ах, да, вспомнила». Второй муж был профессором литературы. Бедный ребенок.

Маленькая девочка бросилась на руки к матери, а Тай Морган сказал:

— Готорн, в этом доме мы не говорим так друг с другом.

— Она пролила кул-эйд [8] на мой рюкзак! Ее вообще не должно было быть в нашей комнате!

— Не правда! — насупилась девочка, обвивая своими ручонками мамину шею и зарываясь лицом в волосы Бэй.

— Лгунья, я тебя видел. Если бы мне не пришлось спасать свою домашку, я бы поймал тебя до того, как ты спряталась за маму! — Его лицо пылало той особенной яростью, что вы приберегаете для своих братьев и сестер.

У него как будто бы был легкий постоянный загар, а волосы подстрижены так коротко, что он походил на мальчика из 50-х годов. Ему было около одиннадцати или двенадцати. Ярко голубые глаза блестели от гнева. Он был очень зол. Интересно, у него по жизни трудный характер, или события в больнице так подействовали на него. А потом я поняла, что отцом его был не Раш. Его отец, Тай, стоял здесь, хорош как всегда.

Мать Мики поглаживала длинную золотую косу девочки.

— Все в порядке, Фрост. Это ты пролила кул-эйд на рюкзак Готорна? Скажи правду, никто сердиться не будет.

Фрост подняла личико и оглянулась на брата. Нам был виден только ее затылок.

— Готорн уже сердиться.

Я подумала, что девочка-то права.

— Ты знаешь, что в спальнях нельзя пить и есть, — пожурила Бэй.

Фрост повесила голову:

— Прости, мамочка, я забыла.

— Извинись перед Готорном, — сказал Тай.

Она пробормотала извинения.

— И это все? — возмутился мальчик. — Она залила этим говном весь мой школьный рюкзак, домашку, и отделается одними извинениями?

— Без выражений, — на автомате шикнул Тай. — Фрост поможет тебе очистить рюкзак, а мы что-нибудь придумаем, чтобы она запомнила, что нельзя таскать еду в спальни.

Готорн закатил глаза, затем посмотрел на нас, словно мы только что материализовались перед ним. Да, гнев ослепляет, но уж семь незнакомцев в своей гостиной можно заметить. Эмоции одна другую быстро сменяли на его лице и он, наконец, остановился на вызывающе-высокомерном выражении, хотя в глазах сквозила почти нервозная осторожность. Оглядев нас, он сделал быстрые выводы о физическом потенциале, что заставило меня прибавить ему в возрасте, по крайней мере, до двенадцати, и он определенно занимался каким-то видом спорта, что помогло ему распознать наш физический потенциал. Быстро все просчитав, он знал, что в комнате полно мужчин, способных надрать ему задницу.