– Нисколько!
– развожу руками, словно, это само собой разумеется.

– Сертификатов, документов, как я понимаю, у вас нет?
– не долго думая, хозяин антикварной лавки зашел с козырей.

– Да возникли некоторые проблемы. Бюрократия, будь она неладна. Но это не скрывали и честно об этом предупреждали.

– Да, да. Просто уточнил, - едва заметно улыбается и не скрывает, что ситуация его устраивает.
– Если позволите, ещё одно небольшое уточнение, прежде чем перейти к основному вопросу. В каком сегменте позиционируете свой товар?

Видя наше полное непонимание, добавляет:

– Это совершенно точно не антиквариат. Исторической ценности не представляет - поскольку явный новодел, не старше десяти лет.

Гриша заметно поскучнел, тем более, что вместо коньяка в этот раз может рассчитывать только на кофе. Но, тем не менее, вставил свое веское слово:

– Зато работа и материалы какие! Оцените! Золото и камешки - настоящие.

Наступил на ногу под столом, чтобы не лез поперек батьки в пекло. Хотя сам виноват, надо было стратегию переговоров обсуждать, а не достижения Тримати на международной арене.

– Михаил Михайлович, вам виднее, как и под каким соусом это оружие продавать. Вы - профессионал в этом деле. Насчет материалов и драгоценных камней, мой друг, конечно прав, но вы наверняка обратили внимание, что здесь имеет нечто более ценное, чем золото и серебро?

– Несомненно. То, что больше всего удивляет и настораживает одновременно - работа мастера. Точнее, мастеров? И если вы хотите наладить сотрудничество, вам придется рассказать, откуда оно взялось и кем изготовлено.

Вот что, значит, профессионал, на нашу голову! В раз вычислил.

– Ничего от вас не скроешь! Может это и к лучшему. Приятно иметь дело с мастером своего дела!
– вернул комплимент 'мастеру', который только что сбил нашу цену на четверть.
– Правда, придется немного углубиться в историю, для полноты картины.

– В конце девяностых некий господин N, фамилия которого, нам ничего не скажет, решил возродить древнее искусство оружейников из Шахрихана. Это город в Андижанской области Узбекистана. Господин N занимал должность заместителя министра в соседней стране, и, получив одобрение самого Туркменбаши, и будучи не сильно стеснен в средствах, решил не ограничиваться изготовлением ножей пчаков, а развернуться с размахом. Для чего собрал мастеров со всего Ближнего Востока. Для начала из Самарканда, Бухары и Тебриза. Затем к ним добавились уйгуры, пакистанцы, индусы. В начале двухтысячных появились даже мастера со Шри-Ланки и с Северной Африки. К сожалению, в то же время господин N, проворовавшись на газовых контрактах, впал в немилость и сбежал за границу. Мастерские пришли в упадок, большинство специалистов разбежалось по всему миру. Единственное, что осталось - ученики и школа, созданная из сплава этих разных, но талантливых мастеров. Вот собственно и все. Год назад нашелся инвестор, который решил организовать производство на базе остатков этой школы. Исключительно ручная работа, вот только изначальный стиль оружия теперь не определить. Все перемешалось.

– Невероятная история! Если бы не вещественные доказательства перед моими глазами - ни за что не поверил бы, - судя по округлившимся глазам Григория, не один Михалыч оказался поражен красотой эпоса в моем изложении.

– Вот, к примеру. Лезвие похоже на мьямское дха, такое же одностороннее, но вместо цилиндрической, рукоять похожая на ту, которая принята для пуштунского меч чора, а длина и изгиб скорее соответствуют пенджабскому толару. Тому самому, который так любили палачи в эпоху восстания сипаев!

Зря я, что ли сутки в поезде эту тарабарщину зубрил, а до этого тщательно отбирал по фотографиям мало-мальски похожие на мои мечи и сабли! За всякий труд должно воздаваться сторицей - на что я искренне надеюсь в данный момент.

– Легенда красивая, но документы на мечи и сабли могу сделать только кизлярские, - развел руками Михалыч.

Лавры искусных оружейников незаслуженно переходят к дагестанским кустарям - такова жизнь. Впрочем, узбеко-туркменам эти лавры тоже никак не относятся. Представляю, как удивятся в горных аулах, когда к ним хлынет поток покупателей в поисках необычной красоты пенджабских сабель.

– Восемнадцать тысяч долларов за все. Половина сразу, остальное по реализации, - задумался на секунду, а Гриша уже чуть договор не заключил.

Нет, меня такой подход не устраивает. Товарищ, похожий на генсека без пятна, задерет розничную цену до астрономических высот, и мы вторую часть денег будем целый год ждать.

– Делаю скидку три процента, но деньги сразу!

Гриша возмущенно вращает глазами, строя свирепые рожицы за спиной покупателя - не хочет терять барыши. Не понимает, что мы лучше сейчас немного потеряем, зато втрое больше сдадим сабель этому же господину за эти полгода!

Сошлись на шестнадцати с половиной тысячах. Григорий обиженно дуется, словно мышь и всю дорогу молчит. Впрочем, законная доля в двадцать процентов, равная трем тысячам баксов возвращает ему хорошее настроение.

– Куда сейчас?

– Давай в душ, потом в какой-нибудь приличный магазин одежды. Мне сегодня к Ветке в гости. Свататься буду.

Нельзя такое говорить водителю под руку - могли и не доехать ведь, едва на встречку не выскочили.

Поведал историю провинциального Ромео на выданье, получил много язвительных комментариев в ответ, отрицательную оценку умственных способностей и совет купить билет в Урюпинск или Кокчетав, и спрятаться там, пока мне не исполнится девяносто лет. По словам Григория - это единственный способ пережить ближайший месяц и дотянуть до пенсии.