Cendant была формально образована в результате слияния компаний CUC и HFS. После обмена акций общая капитализация поднялась до 22 миллиардов долларов. Но даже на Уолл-стрит сначала не поняли характерную для информационной эпохи логику сделки, так что акции обеих компаний сначала упали на 8 %. Однако, после того как аналитики были проинформированы о перспективах нетрадиционных совместных действий компаний, их акции вновь поднялись в цене.

Если верить Уолтеру Форбсу, к 2007 году электронная торговля охватит 20–25 % гигантского, оцениваемого в 2 триллиона долларов розничного бизнеса в США. Форбс объясняет: «Основные расходы (традиционной розничной торговли. — Пер.) включают в себя расходы на строительство или покупку недвижимости, на оплату работников, налогов, расходы на здравоохранение — и все это повышается в цене. У них есть незавершенное строительство и расходы на материально-производственные запасы, у нас — нет. Наши основные затраты — это оплата коммуникационных услуг, баз данных, компьютерное железо, а все это понижается в цене. Преимущества интерактивного шопинга возрастают».

Когда его спрашивают, что же будет с обычными торговыми предприятиями, он отвечает: «20–25 % просто исчезнет» — и указывает на удлиняющийся список банкротств: Montgomery Ward, Woolworth’s, Caldor и Bradlees. «А возможно, они приспособятся: ведь торговые комплексы уже превращаются в места для неких развлекательных мероприятий, где еще и последят за вашими детишками. Все больше фаст-фудов и забав, и все меньше товаров. Они уже отвечают на вызов будущего, которое еще не наступило» [144] . Он также предсказывает, что концентрация могущества в киберэкономике будет намного выше, чем в старой индустриальной экономике: «Десять компаний максимум будут владеть 80 % всего он-лайнового бизнеса. Их может быть даже пять, потому что разрыв цен в он-лайновом бизнесе и традиционном будет огромным».

Cendant начала с объединения своих различных вебсайтов, на которых можно было делать покупки, в единый торговый сайт «в один клик», называемый netMarket. Учитывая, что сеть глобальна, эти 5—10 компаний смогут обслуживать весь мир, а не только американских клиентов.

И вот еще что: как вы, вероятно, можете догадаться, Cendant теперь тоже выпускает свою собственную валюту. Она называется «netMarket cash». Вы получаете ее как премию за частые покупки (5 % стоимости вашей покупки в качестве кредита зачисляется на ваш счет в netMarket cash). Эта сумма будет учтена при будущих покупках. Что же такое netMarket cash — корпоративная валюта в процессе создания? Или Cendant оказывается только одним из партнеров в совместном предприятии, создающем онлайновую валюту, обеспеченную реальными товарами и услугами?

В 1998 корпорация могла предложить приблизительно 20 % из товаров, необходимых в типичном американском домашнем хозяйстве, и услуг — база данных включает миллион пунктов. В ее планах было к 1999 году довести эту цифру до 95 % (около трех миллионов видов товаров и услуг). Однако этот амбициозный проект в 1998–1999 годах наткнулся на непреодолимое препятствие: весьма старомодный бухгалтерский скандал привел к отставке Уолтера Форбса с поста председателя и вызвал потерю 80 % стоимости акций Cendant [145] . Впрочем, не Cendant, так какая-нибудь другая — пока неизвестная — компания имеет шансы стать «информ-бароном» киберпространства.

От века информатизации к тысячелетию ТНК. Самое важное в истории Cendant — то, что она иллюстрирует один из возможных результатов развития электронной экономики. Она также наглядно показывает, что надо изучать вопросы невидимых последствий концентрации информационной мощи, вытаскивать их на общественное рассмотрение. В свое время концентрация рынка в одних руках вела к злоупотреблениям, и были приняты антимонопольные законы, необходимость которых ныне всем понятна. Но ведь и концентрация информационных ресурсов может привести к использованию информации о частных лицах в преступных целях!

Новые технологии, совершенно очевидно, создают серьезные проблемы для защиты частной жизни от вторжения со стороны.

Cendant, может, и не имела намерения злоупотреблять своей информационной мощью, но, если в одних руках, частных ли, общественных, концентрируется бесконечный поток личных данных, непременно возникает соблазн и создаются возможности для злоупотреблений. Никакое полицейское государство не могло когда-либо отслеживать жизнь граждан столь детально, как это стало возможным сейчас благодаря неограниченному накоплению данных о совершаемых сделках, а также медицинских и финансовых данных. Служащие фактически лишены конституционного права на частную жизнь во всех областях, куда вовлечен их работодатель (см. текст в рамке). Киберэкономика может распространить эту ситуацию буквально на каждого человека.

Наиболее эффективным образом решить проблему непрерывного «разрушения» частной жизни людей не сможет ни «европейский стиль» — детальное законодательное регулирование, ни новые формы «американского стиля» — т. е. антимонопольное законодательство. Лучший путь — законодательное оформление собственности на личные данные. Например, можно юридически закрепить правило, что все личные данные (медицинские, финансовые, информация о сделках) принадлежат на законных основаниях индивидууму. Только с его разрешения эти данные могут быть проданы, куплены или использоваться для целей, отличных от первоначальных. Право на секретность данных о человеке — это право, мысль о котором ооновским защитникам прав человека даже и в голову не приходила.