Шрифт:
– Шалый, не ешь нас пожалуйста! – воскликнул Грис.
– Жр-р-р-а-а-а… – протянула одна голова, затем другая, затем третья, четвертая облизнулась, пятая потянула носом воздух, шестая сверкнула глазами, седьмая вздыбила шерсть, восьмая затряслась, девятая разинула пасть, а десятая щелкнула клыками в непосредственной близости от ноги мальчика. Но тут первая вгляделась и с немалым изумление прорычала:
– Гр-р-ры-ы..
– Др-р-р-у-у..
– Xo-р-р-ро-о-о… – в тон ей подтвердила третья.
Прочие Шалые также узнали его, а десятый, так даже облизал его своим гигантским шершавым, как терка языком, обдав при этом таким ароматом, что если бы мальчик не спрятал вовремя нос в рукав, то мог бы попросту задохнуться.
– Освободи нас, Шалый, – попросил Грис. – Пожалуйста.
Подумав, медведь тронул лапой цепи, и они немедленно проржавели, истлели и рассыпались в прах. Грис скатился с эшафота, стараясь держаться подальше от огромных медвежьих когтей. То же самое сделал и Вергойн. Но локти его были по прежнему скованы за спиной, а в руках он держал судорожно трепыхавшегося Пшука, который истошно завопил:
«Отпустите меня! Не давайте меня ему! Он хочет меня погубить! Спасите меня! Спасите!…
Увидев командора, медведь свирепо зарычал:
– О-о-о-н!.. Сожр-р-ру-у-у!
– Нет, нет, Шалый! Оставь его в покое! Остановись, это друг! – закричал Грис, пытаясь удержать внезапно рассвирепевшего медведя, но куда там! – одним прыжком настигнув убегающего командора. Шалый повалил его наземь и занес лапу. В последней попытке прикрыться от удара, Вергойн выставил перед собой Пшука,
– Не-е-ет!.. – закричал Грис. И закрыл лицо руками.
Кр-р-р-р-аккк!..
Гигантский серповидный коготь вошел глубоко в мешковину. В следующее за этим мгновение туда же вонзился и второй коготь, и третий, и пятый, и десятый, и содрогающееся тело «мудрейшего создания на свете» оказалось распоротым пополам. Медведь вновь занес лапу, но вдруг осел на задние лапы и сосредоточенно почесал за ухом, с изумлением глядя на нечто, вывалившееся из разодранного мешка. А оно, странное, туманное, зыбко мерцающее облачко, кружилось и клубилось, разбрасывая блестки, и шипело, и гудело, и поскрипывало, распространяя вокруг свет и тьму, и сияние, и тепло и нестерпимый жар, и космический холод. В нем, в этом облачке, размером с большой пляжный надувной мяч вертелись светящиеся спиральки и туманные облачка, загорались и гасли звездочки, и все это находилось в беспрестанном движении, и стремилось расшириться, разлететься…
– Что это? – восторженно прошептал Грис.
– Это – Центр Мироздания! – ответил Вергойн – Мировой Стержень. Серединный мир! Это – центр Жерновов – и отныне они будут крутиться, как положено! Кинь его мне! Кинь, Грис, дружище! Ну!.. – стонал Вергойн, но не мог приподняться из-за придавившей его к земле медвежьей лапы.
А шар с каждым мгновением все расширялся, и вскоре стал уже диаметром почти с гимнастический обруч, так что в нем уже можно было различить отдельные галактики, шаровые звездные скопления и отдельные блуждающие звезды-гиганты.
В этот миг сумеречная тень. застила солнце. Громадный черный ворон накинулся на Гриса с истошным криком:
– Отдай! Не смей! Мое! Мое!..
И столько злобы и ненависти было в его налитых кровью глазках, столько зловещего холода и ярости было во всем облике этого мерзкого существа, что Грис, схватив большущее, туманно искрящееся облако, закричал: «На! Получай!..» – и с силой швырнул Центр Мироздания прямо в широко разинутую пасть Старого Какубана.
Ворон захрипел, пытаясь выплюнуть неожиданное угощение, но мальчик одним крепким пинком пропихнул Центр Мироздания ему поглубже в глотку, так что тот захрипел и забился в конвульсиях, как подстреленная ворона. И вдруг…
– Падай! – скомандовал Вергойн.
Грис упал наземь, потому что и сам увидел, что брюхо ворона угрожающе раздулось вначале до размеров бочки, затем – цистерны, воздушного шара, дирижабля – и с оглушительным грохотом лопнуло, выбросив весь Срединный Мир в пространство…
Глава 32
Странное это было ощущение – видеть, как вокруг тебя нарождается новая Вселенная. С яростным шипением разгорались новые и сверхновые звездочки, они группировались в ассоциации, образовывали вращающиеся спирали, сходились попарно и вновь разбредались, меняли цвета, гасли и вновь разгорались. Песчинки поднятой при взрыве пыли носились друг за другом по кругу и постепенно слипались в твердые шарики, вращающиеся вокруг звездочек по эллиптическим орбитам. И все, все, все кругом находилось в беспрестанном движении, все развивалось вширь и вглубь. Грису ужасно захотелось потрогать искрящийся, подобно бенгальскому огню, шарик. Но Вергойн предостерегающим жестом поднял палец.
– Осторожнее. Дай этому шаровому скоплению найти свое место. Оно может послужить неплохим маяком будущим космоплавателям.
Грис с изумлением взглянул на него. За считанные минуты в облике командора произошли разительные перемены. Вместо изодранного комбинезона на нем была просторная хламида, сотканная из золотых нитей. На голове мерцала самоцветами богатая диадема, а в руке он сжимал жезл, некогда висевший на шее Старого Какубана.
– Не удивляйся, малыш, – рассмеялся он. – Мы победили. И отныне этот мир – наш! А теперь… Летим!