„Зашибись!“, – воскликнул Майер. „Поедим. Давай Лоуренсон. Похоже, тебе это не помешает“.

Стол в главной каюте был аккуратно сервирован четырьмя тарелками с мясом и жареной фасолью. Майер и Лоуренсон сели по одну сторону стола, Энн и Ибл – по другую.

Ни слова не было сказано, пока ужин не был съеден. „Будем по очереди убираться на камбузе, – сказал Майер. Сегодня к уборке приступает матрос Лоуренсон“.

Ибл поднялся на палубу и Лоуренсон отправился к жене на кухню. „Господи, – проворчал он, – все может оказаться не таким забавным, как я думал“.

Было еще темно, когда Майер разбудил их. „За дело, – отчеканил он. Я хочу очистить порт еще до восхода солнца“.

Майер объявил вахты, пока Ибл поднимал кливер [2] . „Вы будете вместе с Биллом, – сказал он Лоуренсону, – а мы с Энн будем в другой смене. Так на палубе постоянно будет кто-то опытный“.

Лоуренсон мгновенно проснулся. „И по какой системе мы будем дежурить?“, – сказал он быстро.

Майер улыбнулся, наматывая канат на ладонь. „А я думал, что ты бывалый моряк, Лоуренсон. Одна смена дежурит, пока спит другая. По четыре часа. Это значит, что четыре часа ты работаешь, потом спишь“. Он замолчал на секунду. „И лучше бы тебе высыпаться пораньше, черт, силы тебе понадобятся“.

Лоуренсон почувствовал прилив паники. Он попытался поймать взгляд Энн, но она смотрела вниз, на палубу.

К тому моменту, когда поднялось солнце, „Себастьян“ был в открытом море и держал курс на север, к Бермудам. Море было тихим. Майер и Ибл по очереди стояли за штурвалом. Энн приготовила завтрак, а Лоуренсон изо всех сил старался понять основы мореходства.

В полдень Майер замерил высоту солнца секстантом. „Посмотрите получше на эту сушу“, – крикнул он, указывая на Сент-Сир на горизонте. „Она последняя, что вы увидите за неделю“.

Днем Ибл показал Лоуренсону, как вести судно по компасу. День тянулся медленно и он уже чувствовал усталость, когда Майер позвал его на дежурство с восьми до двенадцати. „Вперед Лоуренсон, шевели булками. Мы с Энн пойдем поспим“.

Лоуренсон правил около часа, но понял, что ему трудно сконцентрироваться. Кокпит был над каютой Майера и он тщательно прислушивался к любым звукам оттуда.

Майер появился ровно в полночь и Лоуренсон отправился вниз будить Энн. Она уже встала.

„Как ты себя чувствуешь?“ – спросил он.

„Нормально. Что-то не так?“

Слова вылетели из его рта быстрее, чем он успел подумать. „Не давай ему доставать себя, – прошептал он. – Позови меня, если что“.

Она улыбнулась и нежно его поцеловала. „Не волнуйся. Ничего не случится“. Потом быстро, по-хозяйски она прошла через каюту к люку.

На следующий день ветер был спокойным, и чтобы поймать его, Майер поднял большой кливер. „Позже можно будет поднять спинакер [3] “, – сказал он. „Извлечем пользу из каждого дуновения“.

В полдень он отправил Лоуренсона на бушприт [4] натягивать кливер. Когда верхушка паруса упала в воду, Майер взорвался. „Бесполезная скотина! Ты хоть что-нибудь вообще умеешь?“

Лоуренсон сжал зубы и промолчал. Позже, во время смены вахт, он застал Энн одну в каюте. „Когда-нибудь мне придется врезать этому волосатому мелкому ублюдку по морде“, – прошептал он.

Она старалась не смотреть ему в глаза. „Все-таки, – сказала Энн, – ты в самом деле уронил парус“.

„О, Господи“, – сказал Лоуренсон. „Он мог хотя бы не придираться ко мне по этому поводу“.

Ночью, после смены вахт, он почти час лежал на койке, внимательно прислушиваясь к звукам с палубы. Он слышал, как они говорят, но не мог разобрать о чем. Разговор прерывался долгими паузами и, наконец, Лоуренсон не выдержал.

Со стучащим сердцем, он забрался по лестнице на палубу. Энн сидела в кокпите, держа руль, а Майер стоял сзади, держа руки у нее на плечах. Она улыбалась, и ее светлые волосы блестели в лунном свете. Лоуренсону показалось, что руки шкипера медленно двигаются к основанию ее шеи.

Майер поднял на него глаза. „Какого хрена ты здесь забыл, Лоуренсон? Тебе лучше бы хорошенько выспаться, когда я разбужу тебя в полночь“.

Лоуренсону захотелось врезать по его самоуверенной физиономии. „Мне надо в туалет“, – сказал он.

„А на хрена, ты думаешь, нужен гальюн?“, – отчеканил Майер, не снимая рук с плеч Энн.

Лоуренсон направился к корме, смотря вперед. „Здесь поудобнее“, – пробормотал он.

По дороге к люку он прошел мимо Майера и шкипер смерил его взглядом. „Полегче стало?“, – сказал он, слегка улыбаясь.