Однако с большим нетерпением и даже с некоторым волнением ждала Аржанова встречи с Алмазом, арабским жеребцом серой масти.

Уезжая из Аржановки, она поручила любимого коня заботам нового, нанятого вместо погибшего в Крыму Кузьмы, конюха Артема, из отставных драгун. Его рекомендовал князь Мещерский как человека непьющего, весьма сведущего в верховой езде и выездке лошадей.

При знакомстве Артем произвел положительное впечатление. Анастасия предложила ему оклад кавалерийского унтер-офицера в 30 рублей в год при полном пансионе: питание, проживание, форменная одежда (куртка, штаны, сапоги).

Точно перед свиданием с возлюбленным, молодая женщина задумалась, что лучше надеть, и выбрала кирасирский кафтан соломенного цвета, камзол, лосины, ботфорты. Эта одежда была на ней 23 октября 1780 года. Тогда из монастыря святого Климента поехала она на Алмазе в караван-сарай при деревне Джамчи. Собственноручной запиской вызвала ее туда крымская подруга, татарская принцесса, третья жена Шахин-Гирея юная художница Лейла. Плохо закончилось это свидание для Аржановой. Но могло быть гораздо хуже, если б верный и умный Алмаз, вырвавшись от татар, не навел князя Мещерского и новотроицких кирасир на колесную мастерскую, где пытал его хозяйку Казы-Гирей, резидент турецкой разведки на полуострове.

Анастасия, бросив взгляд в зеркало, поправила на кафтане узкий отложной зеленый воротник. Затем положила в карман угощение для жеребца – три горбушки хлеба, круто посоленные, – взяла перчатки, хлыст и вышла из комнаты. Примерно десять месяцев не встречалась она с Алмазом, но мечтала, чтобы он узнал ее сразу.

Артем вывел оседланного «араба» на широкий двор, прилегающий к конюшне и каретному сараю. Аржанова уже стояла за заднем крыльце дома, нетерпеливо постукивая хлыстом по сапогу. Увидев барыню в мужском кирасирском наряде, конюх очень удивился, но не сказал ни слова. Он не спеша подвел жеребца к крыльцу. Она ждала их, медлила и лишь смотрела на коня, а он, подняв голову, напряженно косил на нее лиловым глазом и переступал на одном месте ногами.

– Алмаз – хор-роший! – наконец произнесла Анастасия низким голосом. – Алмаз – крас-сивый! Алмаз – умный!

Жеребец поставил уши торчком, заржал и, вырвав повод у Артема, в два прыжка очутился у крыльца. Так они и встретились на его ступенях. Алмаз положил голову ей на плечо. Аржанова похлопывала его по шее, чесала за ухом и бормотала разные ласковые прозвища, которые давала своему коню раньше. В награду за отличную память она дала ему сразу две горбушки и кормила ими с ладони, чувствуя, как своими бархатными губами он осторожно касается ее кожи, подбирая все оставшееся крошки.

Эта идиллическая картина растрогала даже Артема, старого, закаленного в боях воина. Уж он-то знал, как много значит в кавалерийской службе привязанность лошади к всаднику. Его самого добрые кони не раз уносили от преследования, выручали при переправах через реки, прикрывали своим телом в перестрелках. Иными глазами взглянул он и на молодую барыню, с которой был еще мало знаком.

– Подбрось меня в седло, – приказала ему Анастасия. Она опасалась, что сейчас не сможет, как прежде, легко и быстро сесть на Алмаза, поставив одну ногу в стремя.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

Не совсем уверенно приблизился Артем к барыне. Ведь ему впервые поручалось такое дело: взять хозяйку за согнутое левое колено и толкнуть вверх, на спину лошади. Аржанова помогла ему. Ухватившись за обе луки, она умело подтянулась к седлу. Затем села поглубже, разобрала поводья, проверила легким нажатием мышц все точки своего соприкосновения с конем: шенкеля, колени, шлюс. Алмаз ждал команды и сразу двинулся по двору шагом.

С тех пор как Андрей Александрович научил молодую супругу верховой езде на мужском седле, это занятие неизменно доставляло Анастасии большое удовольствие. Особенно ценила она то, что поездки развивали ловкость и силу, помогали поддерживать прекрасную физическую форму. Однако заниматься следовало регулярно, каждый день. У нее теперь получился длительный перерыв. Конечно, ей хотелось дать Алмазу шпоры и умчаться в чистое поле, услышать свист ветра в ушах, вдохнуть свежий, обжигающий холодом воздух.

Но осторожность, прежде ей не свойственная, тут одержала победу.

Постепенно, прислушиваясь к своим ощущениям, пристально наблюдая за поведением Алмаза, она усиливала аллюр: обычный шаг, собранный шаг, рысь простая, рысь строевая, сокращенный галоп, широкий галоп. «Араб» подчинялся ей беспрекословно. Прежнее, восхитительное чувство полного контакта с большим, сильным, умным животным захватило Анастасию.

Между тем первая встреча с Алмазом не сулила ничего подобного. Она произошла в крымской степи, у села Отар-Мойнак, где паслись бесчисленные табуны лошадей, принадлежавших карачи Адиль-бею из знатного крымско-татарского рода Кыпчак. Анастасия прельстилась превосходным, ярко выраженным породным экстерьером арабского жеребца и купила его, заплатив значительную сумму. Только потом она узнала, что он – почти необъезжен и обладает поистине бешеным нравом.

Все-таки Аржанова решила сделать из него хорошую строевую офицерскую лошадь. Это стоило ей немалых трудов. А однажды, при дальней поездке на разведку в степь, Алмаз вообще вышел из повиновения. Дикая скачка продолжалась около часа. Правда, при этом он самостоятельно доставил прекрасную наездницу прямо на постоялый двор «Сулу-хан» в Гёзлёве, где они тогда жили.

Здорово обозлившись, Аржанова хотела в конюшне наказать его как следует. Но ударила хлыстом лишь один раз. Жеребец панически испугался и весьма своеобразно попросил у нее пощады. Анастасия почему-то пожалела его. С того времени началась их дружба. Алмаз раз и навсегда признал молодую женщину своей настоящей хозяйкой и привязался к ней, как собака.