Дайнавы в зимнем лесу передвигались с такими же предосторожностями и так же тихо, как и летом. Они казались бесплотным тенями – на миг появлялись на белом фоне, и тут же исчезали. Воины шли цепочкой, след в след, как волки, чтобы враг не мог сосчитать их количество, и был слышен только тихий хруст снега под ногами. Впереди и по бокам отряда следовало немногочисленное передовое охранение – лучшие следопыты племени. Они вообще сливались с местностью в любое время года; дайнава-следопыта могли заметить только их сотоварищи, и то не всегда.

Скуманд дышал полной грудью. Он уже понял, что война – это его стихия, и поход стал для него самым радостным событием за последние годы.

Прошло почти двенадцать лет со дня памятной победы над войском князя Конрада Мазовецкого. Скуманд возмужал, превратился из юнца в могучего мужа. Самые известные витинги отдавали должное его непревзойденному мастерству боя на мечах и копьях. Но время шло, и Павила, к огромному горю Скуманда, отправился вместе с дымом погребального костра в чертоги бога Еро, а предсказания главной жрицы Прауримы не сбывались – он по-прежнему вайделот (пусть и не из последних) и даже намека никакого нет, что ему уготовано место вождя или хотя бы военачальника. Может, этот поход что-то изменит в его судьбе?

Неожиданно впереди раздался шум, – всего лишь звуки тихой человеческой речи – и Скуманд насторожился. Но тревога оказалась ложной – это появился один из следопытов племени.

– По Черному Долу идет войско тевтонцев! – сообщил он, стараясь привести бурное дыхание в норму.

Передвигаться по зимнему лесу очень непросто и тяжело, а уж бежать – тем более. Несмотря на то, что на ногах дайнава-следопыта были снегоступы, представлявшие собой овальную деревянную рамку с сеткой из сыромятных ремешков, благодаря которым человек не проваливался в сугробы, все равно скорость его передвижения зависела в основном от физической силы и опыта передвижения по снежной целине на этих приспособлениях. Поэтому в передовое охранение обычно посылали самых крепких и выносливых, потому как воины отряда шли по короткому пути – по прямой, а следопыты петляли по лесу, словно зайцы.

– Много? – спросил встревоженный Скуманд.

Необученный счету парень лишь широко и выразительно развел руками, тем самым показав, что крестоносцев великое множество.

– Что будем делать? – подошел к Скуманду витинг по имени Корк.

– Похоже, тевтонцы идут на Гирмове [65] , – мрачно ответил вайделот. – Хитро придумано… Со стороны Черного Дола самбы уж точно никого не ждут. Места там гиблые, болота не замерзают полностью даже в лютые зимы. Чтобы пройти в тех местах, нужны проводники из местных.

– Пруссы – предатели. Они ведут тевтонцев, – заявил следопыт. – Я заметил троих. Может, их и больше.

– В общем, как бы там ни было, а крестоносцы нападут на самбов внезапно, и их участь будет решена очень быстро, – констатировал Скуманд. – Гирмове будет захвачено.

– Этого нельзя допустить! – вступил в разговор еще один витинг, Дор. – Ни в коем случае нельзя! В Гирмове много пришлых самбов из окрестных селений, разоренных тевтонцами. Есть там и ятвяги.

– Но чем мы можем помочь? – обреченно спросил Скуманд. – Добраться раньше тевтонцев до Гирмове нам не удастся, ведь по пути туда нас ждут леса с буревалами. А князь Скумо со своим войском может прийти к Гирмове лишь на разбор шапок.

– Нужно послать гонца! – подключился к разговору и третий витинг, изрядно поседевший Небр.

Со временем его неприязнь к Скуманду угасла, и теперь он стал ближайшим помощником вайделота во всех воинских делах, благо опыт у него по этой части был огромный. Несмотря на преклонные годы, он сам напросился в этот тяжелый поход. Отказа Небр не потерпел бы, поэтому Скуманд не сказал ни слова против. И Небр доказал, что старый боевой конь иногда бывает лучше двух молодых жеребцов. Он шел впереди, прокладывая дорогу, а когда требовалось, возвращался в хвост колонны и подбадривал молодых воинов – некоторые из них вышли на тропу войны впервые.

– Только не к Скумо (ему все равно не успеть), а в Гирмове, чтобы предупредить самбов, – продолжал Небр. – Им нужно успеть подготовиться к осаде. Для этого требуется день – всего один день! – не более, пока подойдет помощь, – витинг вдруг умолк и его взгляд стал отрешенным.

Скуманд взглянул на него и потупился; он понял, что замыслил Небр. Что ж, коли так, придется уповать лишь на бога Еро…

– Я понял тебя, Небр, – мрачно сказал Скуманд. – Все верно. Мы должны стать на пути крестоносцев, связать их боем и продержаться до ночи. А тем временем наши самые быстрые и выносливые вои должны добраться до Гирмове.

Дайнавы зашумели, услышав такую новость, но шум этот не был печальным; в нем слышалась радость и предвкушение жестокого сражения. Никто не думал о смерти; что может быть для воина почетней гибели в бою? Однако Скуманд слишком хорошо знал соплеменников, чтобы сильно обольщаться по поводу их стойкости.

Если все шло на лад и количество противников было вполне приемлемым, дайнавы (да и все остальные племена ятвягов) сражались, как лютые звери. Но вдруг что-то пошло не так, как мыслилось, и победа начинала склоняться на сторону врага, они вмиг оставляли поле боя и исчезали в Пуще, буквально растворяясь в лесных зарослях. Уж что-что, а прятаться в родной стихии ятвяги умели.