– Говорите тише, – шепнула Масуда, – я видела, как евнух Мезрур прошел мимо шатра, а он шпион… Все они шпионы.

– Если вы хотите бежать, – шепотом повторил Годвин, – это нужно сделать через несколько недель, когда войско двинется в путь. Это опасно для всех нас, даже для вас, Розамунда… и у меня нет плана. Но, Масуда, вы умны: придумайте, что делать, и скажите нам.

Она подняла голову, собираясь заговорить, но вдруг на них упала тень. Это подошел главный евнух Мезрур, толстый человек с хитрым лицом и угодливыми манерами. Он низко поклонился Розамунде:

– Прошу прощения, принцесса. От Салах ад-Дина пришел гонец – султан требует присутствия рыцарей на обеде, который он устроил для своих благородных пленников.

– Повинуемся, – ответил ему Годвин, и, встав со своих мест, братья поклонились Розамунде и Масуде и пошли к выходу. Вульф забыл взять драгоценную звезду, лежавшую на подушке. Мезрур ловко прикрыл ее складками одежды, и под этим прикрытием его рука скользнула вниз и схватила драгоценность. Он и не знал, что Масуда, которая делала вид, что смотрит в другую сторону, все время наблюдала за ним. Она выждала, чтобы братья дошли до выхода из шатра, потом громко крикнула:

– Сэр Вульф, вам уже надоела счастливая зачарованная звезда или вы хотите отдать ее нам?

Вульф вернулся и заметил:

– Я забыл о ней, это понятно в такое время. Да где же она? Я оставил ее на подушке.

– Осмотрите-ка руку Мезрура, – сказала Масуда.

Тогда, улыбаясь лживой улыбкой, евнух отдал звезду со словами:

– Я хотел показать вам, рыцарь, что следует беречь такие драгоценные вещи, особенно в лагере, где много бесчестных людей.

– Благодарю вас, – взял звезду Вульф, – вы ясно показали мне это. – И под смех Масуды д'Арси и Мезрур вышли из шатра.

Посланный от султана повел их по площадке, усеянной телами убитых тамплиеров и госпитальеров, которые лежали, как в видении Годвина. На одно из этих тел Годвин наткнулся в темноте и упал подле него на колени. И при свете звезд он узнал лицо рыцаря-госпитальера, с которым подружился в Иерусалиме. Это был очень хороший и кроткий француз, отказавшийся от высокого положения и больших имений, чтобы вступить в орден во имя любви ко Христу. Прошептав над ним молитву, Годвин поднялся и, полный ужаса, направился к шатру султана.

Никогда еще братьям не случалось присутствовать на таком странном и печальном обеде. Во главе стола сидел Салах ад-Дин, окруженный стражами и предводителями, каждое новое блюдо он только пробовал, чтобы показать отсутствие в нем яда. Недалеко от Салах ад-Дина сидел король Иерусалимский с братом, дальше остальные пленники, всего человек около пятидесяти. Печальную картину представляли эти храбрые рыцари в изрубленных, почерневших от крови кольчугах, бледные, с широко открытыми от ужаса глазами, видевшими страшное дело. Между тем они ели и пили с жадностью, потому что, утолив жажду, почувствовали голод. Тридцать тысяч христиан лежали мертвые на горе и в долине Хаттина, Иерусалимское королевство было разрушено, его король попал в плен. Побежденные, лишенные всего, они все ели и, будучи только людьми, успокаивались при мысли, что, поев, они, по закону арабов, могли не тревожиться за свою жизнь.

Салах ад-Дин подозвал к себе Годвина и Вульфа, желая, чтобы они служили ему переводчиками. Братья тоже ели, так как их мучил голод.

– Вы видели принцессу? Как вы нашли ее? – спросил султан.

Вспомнив, почему он упал подле палатки Розамунды, и видя жалких пленников, Годвин почувствовал гнев и храбро ответил:

– Султан, мы нашли, что она устала от картин и звуков войны и убийства, она стыдится также, что ее дядя-победитель убил двести безоружных…

Вульф вздрогнул, но Салах ад-Дин выслушал д'Арси без гнева.

– Она, без сомнения, считает меня жестоким, – ответил он, – и вы также находите, что я деспот, который наслаждается, видя смерть своих врагов. Но это ошибка, я хочу мира. Пусть христиане вернутся к себе на родину и поклоняются там Богу по-своему и оставят в покое Восток. Теперь, сэр Годвин, скажите от меня пленникам, что тех из них, которые не ранены, я отправлю в Дамаск в ожидании выкупа, а сам буду осаждать Иерусалим и другие христианские города. Пусть не боятся, я опустошил кубок моего гнева, никто из них не умрет, и их священник, епископ Назаретский, останется ухаживать за их больными и молиться за них по их обрядам.

Годвин поднялся с места и перевел слова султана. Потерявшие мужество и надежду, люди молчали. Позже д'Арси спросил султана Салах ад-Дина, пошлют ли их с братом в Дамаск.

Салах ад-Дин ответил:

– Нет, вы некоторое время останетесь со мной и будете служить для меня переводчиками, потом я отпущу вас без всякого выкупа.

На следующее утро пленников отправили в Дамаск. В тот же день Салах ад-Дин взял цитадель Тивериады, но отпустил на свободу жену и детей графа Раймунда. Скоро он двинулся к Акре и взял этот город, освободив из него четыре тысячи мусульманских пленников. Другие города тоже пали перед его мощью, наконец султан придвинул войско к Аскалону и повел правильную осаду, приставив осадные машины к городским стенам.