Но сегодня, когда коммерсант километров триста накатал по драному асфальту столичных улиц, вернулся к себе в номер, усталый, но довольный успешными приготовлениями к побегу Чернухи, поведение девушек показалось ему странным.

Куклы отвечали невпопад. Пак отвешивала поклоны не в сторону хозяина, а к окну. Камилла пролила кофе. Ройсу ничего не оставалось, как отложить заказанный в ресторане обед, и направиться со своими спутницами на проспект Собчака, где находилась лаборатория и служба «Роботосервиса».

Как всегда, навстречу Ройсу вышла очаровательная Тиэ. Но улыбалась она вымученной улыбкой. По щекам девушки медленно катились слезы. Коммерсанту, как человеку незлому и большому поклоннику прекрасного пола, не стоило труда выразить девушке сочувствие и участливо поинтересоваться причиной ее расстройства. Всхлипывая и утирая слезы, Тиэ поведала, что Якуто Насимото, ее шеф, второй день не выходит на работу. Это невероятное событие подняло на ноги всю фирму. Сотрудники отправились домой. Якуто жил рядом с фирмой. Дома специалиста не обнаружили. О пропаже японского специалиста фирма обратилась в контрразведку Московского государства и Интерпол. Результатов пока не было.

Механические игрушки Ройса осмотрел другой специалист, но дефектов не обнаружил. Коммерсант вернулся домой.

Красавицы вели себя нормально, как всегда реагировали на молчаливые команды Ройса. Он поужинал и перед тем, как лечь в постель, проверил сексуальные возможности своих подруг. Механизм каждой девушки и здесь оказался в норме. Пак молчаливо позволяла делать с ней все, что хотелось хозяину… Катрин отвечала веселой взаимностью, а Камилла, как обычно, была особенно темпераментна. Она даже слишком утомила Ройса своей настойчивостью.

Казалось, что после столь насыщенного дня коммерсант должен был бы заснуть как убитый, но сон не шел. Мысли Ройса, пробежав по сегодняшним событиям, постепенно становились более благодушными. Он вспомнил об удачной подготовке побега инженера Чернухи. О том, как стремительно должны развиваться события после побега.

«– Божешь мой! – думал Ройс. – Неужели мне, бедному еврею из Херсонщины, удастся заставить зашевелиться всю эту огромную махину. Мой замысел приведет в движение народ, который два десятка лет только и делает, что ходит с плакатами и получает мировое пособие. Мне, Ройфинштейну, поставят памятники. Моим именем назовут улицы и города. О, божешь мой! Только бы не сорвалось. Нет, против Кристины устоять ни один мужик не сможет. Секрет Алмазного фонда будет в наших руках. Жидо-масоны изберут меня отцом ложи. Я женюсь на Кристине. Много золота, прекрасная молодая жена, уважение и слава! Разве это не цель для настоящего мужчины?! И только умом. Никакой крови… Все чисто по-человечески. Правда, Государственному секретарю придется немного поскучать на нашей квартире под надежной охраной… Что ж из того, волоса с его головы никто не тронет. Америка оккупирует Россию. И все я…»

Ройс вертелся на кровати от переполнявших его мыслей о собственной значительности. В номере ни звука. В соседней гостиной его механические девушки сидят в креслах. Они не могут сделать ни одного движения, пока не видят хозяина. Японцы так экономно сотворили свои автоматы, что те зря не расходуют ни милливатта энергии.

Мистер Ройс еще раз поглядел на часы – половина третьего. Катрин должна разбудить его ровно через час. Но тут Ройс услышал стук каблуков в гостиной… Неужели Катрин перепутала время?! Нет, что-то в механике его спутниц нарушено. Завтра надо попытаться найти Якуто Насимото. Что за странное исчезновение?! Опять шаги. По стуку каблуков теперь Ройс слышал, что встали все девушки. Это было невероятно…

Три пары каблуков, чеканя шаг, приблизились к двери спальной.

– Открой, милый, пора вставать…

– Девки, быстро по местам и чтоб я вас еще час не слышал, – закричал Ройс.

– Ройс! Открой дверь, мать твою… жидовская морда… – голос Камиллы изменился, стал мужским.

Ройс где-то уже слышал этот голос…

С треском дверь спальни вывалилась вместе с коробкой. И, когда три копии мисс Азии, Африки и Европы тонкими пальцами сжали горло Ройса, он в последний момент вспомнил, где слышал этот голос. В приемной редактора газеты «Совесть народа» верзила этим голосом требовал, чтобы Ройс разделся для обыска. В этот момент хрустнул шейный позвонок коммерсанта, и он больше ничего не мог видеть и слышать. А девушки по очереди вымыли руки в ванной и с беспечными улыбками направились из номера. Через несколько секунд они были в лифте, где подвыпивший турист из Финского штата, подмигнул и, представившись, с каждой поздоровался за руку.

К Лефортовской тюрьме Маша Невзорова успела за десять минут до условленного времени. Сердце девушки сильно стучало, и ей было жарко, несмотря на пронизывающий ветер.

Маша знала Москву, в основном, как ее знают приезжие. Улицы, где нет музеев или иных достопримечательностей, Невзорова никогда не посещала. Не удивительно, что в темноте она два раза заблудилась. И если бы не случайный прохожий, к которому, набравшись смелости, обратилась разведчица, она могла и опоздать. За неделю до операции Маша несколько раз прошла этот маршрут пешком. Но при дневном свете все иначе. Все по-другому. Маша растерялась и, увидев пожилого человека с пуделем, решила, что сам Бог послал ей его. В другое время, поразмыслив спокойно, она, возможно, и подумала, что. в это время суток случайных прохожих в Москве не бывает.

О готовящемся побеге инженера Чернухи из Лефортовской тюрьмы знало не так мало людей, как представляла Невзорова. Естественно, в курсе дела были жидо-масоны. Они осуществляли свой замысел через агента Ройса. Знал президент Иванов. Президент не дал согласие на свое непосредственное участие, но обещал, после звонка из Лефортово, полчаса не поднимать контрразведку на ноги. Связь Лефортовской тюрьмы с Кремлем была прямая и первым о побеге мог узнать только сам президент. Знали о замысле жидо-масонов и в руководстве общества «Совесть». Один из охранников тюрьмы был их человеком.