Стоит заметить, что деловые люди, предпочитающие механических спутниц живым, одним из неоспоримых достоинств красавиц японской фирмы называли умение последних моментально приводить себя в нужный по обстоятельствам вид. Ройс всегда в таких случаях вспоминал, как девушка, с которой он в юности делил крышу, часами приводила себя в порядок. Однако, Ройс не мог заметить после этого никаких изменений у своей подруги.

Ресторан «Берлин – Савой» находился в старом здании. Лифт ©пустил Ройса с девушками на первый этаж, а потом быстро заскользил по горизонтали, доставив компанию прямо к дверям ресторана.

Ресторан «Берлин – Савой» был сохранен в том первозданном купеческо-московском виде, который он получил после реставрации в конце восьмидесятых годов прошлого века. Золоченая лепнина, резьба и роспись украшали интерьер. На каждом столике стоял маленький компьютер с меню и всеми сегодняшними возможностями кухни. Можно было набрать желаемые блюда, воспользовавшись техническим официантом, а можно было заказать и настоящему. Если посетитель желал вспомнить старые добрые времена, перед ним моментально склонялся лакей. Лакейское обслуживание стоило дороже, но Ройс предпочитал этот способ. Он очень любил поговорить с официантом, спросить совета и, таким образом, лучше почувствовать свою значимость. Счета Ройса оплачивала фирма, поэтому он не экономил.

Ройс всегда занимал один и тот же столик и его обслуживал один и тот же официант. Но сегодня к столику с блокнотом в руках и с полотенцем через руку подошел незнакомый Ройсу длинный, баскетбольного вида, молодой человек и не очень уверенно спросил:

– Что желаете?

– Я еще не решил. Принесите пока девочкам кофе, а мне сто граммов водки с маслинами…

Кофе для девочек был единственным блюдом, не действующим отрицательно на тонкий механизм японской фирмы.

Когда официант ушел, Ройсу стало казаться, что долговязый парень уже попадался ему на глаза. Что-то насторожило Ройса…

– Катрин, проверь парня, – подумал Ройс. и пристально посмотрел в глаза дубль – мисс Европы.

Когда официант принес кофе и стал ставить чашки возле девушек, Катрин обхватила своей очаровательной белой ручкой запястье официанта и стала тихо сжимать. Камилла подвинула молодому человеку стул. Официант стиснул зубы. Лицо его побледнело. Он сел на стул, еле сдерживая стон. Железная хватка механической блондинки чуть ослабла.

– Что ты за мной таскаешься? – спросил Ройс. – Отвечай, не то девочка сделает тебя инвалидом.

Катрин снова начала сжимать запястье официанта.

– Отпустите. Я скажу… – сквозь зубы проговорил лакей.

– Говори так, руку тебе отпустят после полной информации. Кто послал? Задача? Цель?

– Цели не знаю. Я из общества «Совесть». Дыбенко и Корзухин хотят знать каждый ваш шаг.

– Что ты успел им доложить?

– Еще ничего.

– Когда доклад?

– Завтра утром.

– Где отчет?

Официант передал свободной рукой лист из школьной тетради, исписанный мелким почерком. Ройс взглянул на листок и спрятал его в пиджак. Достал свой блокнот и ручку, подвинул официанту.

– Пиши: Я. Имя. Фамилию. С десятого октября 2012 года добровольно поступил на службу к господину Ройсу в качестве осведомителя. Подпись. Давай сюда. Теперь вот тебе аванс. Каждый день в восемь утра будешь докладывать все, что известно о твоих шефах.

Катрин разжала руку и молодой, баскетбольного вида, человек, с лицом, покрытым красными пятнами, быстро вышел из ресторана «Берлин – Савой», забыв скинуть с руки полотенце.

Мистер Ройс улыбнулся механическим девочкам, те ответили обворожительными улыбками трех континентов, затем набрал на компьютере меню и с удовольствием поужинал.

– Божешь мой! Кто же выбирает шпика такого роста, господин редактор, – веселился Ройс, пробивая денежную карточку в компьютере.

Настроение иностранца стало бы еще лучше, если бы он знал, что наказал того самого служащего, который так бесцеремонно пинал его по помещениям редакции «Совесть народа».

Уже около недели Чернуха получал на обед один черный сухарь и стакан воды. Но Николай Васильевич внешне совсем не изменился. Давидович, наоборот, несколько осунулся и похудел.

Сегодня мыть пол была очередь Давидовича. Бывший заведующий Спецраспределителя до сих пор не смог лишиться своей брезгливости ко всему влажному и нечистому. Губа Давидовича оттопыривалась, он раздражался, но водил серой мешковиной по цементному полу. Самое мерзкое – это опускать тряпку в грязное ржавое ведро, затем отжимать. Давидович старался делать это пореже.

– Что вы мучаетесь, давайте я вымою, – сказал Чернуха, отложив книгу.

Николай Васильевич лежал на своей койке и с наслаждением читал книгу «Съедобные и ядовитые грибы» из тюремной библиотеки. Книга пережила проблему. Неядовитых грибов к 2012 году не сохранилось.