В самом начале Уизли, конечно, целиком винил в своем провале орка, очутившегося на том самом берегу, на который ступил еще действующий агент разведки Шпринцевиллер, а не бывший как сейчас. Тогда еще в сапогах, с оружием, одетый в невообразимый костюм-скафандр, созданный в единственном экземпляре инженерами Гномерегана. Где теперь этот костюм?…Уизли угодил в капкан, сделанный Паруком на берегу, и с того момента, как он взлетел в воздух вверх тормашками, все события в его жизни пошли наперекосяк.

Гном побывал в плену и у воргенов, и у нежити, и со временем пришел к мысли, что его миссия, так или иначе, была провальной. Ему требовалось лишь добыть информацию для короля. А эта земля, на которую он ступил, преодолев вплавь опасные, устилающие дно рифы, нуждалась в чуде. Уизли не был волшебником. Всего лишь босым гномом, запуганным соседством орка. Ему так и не довелось проверить гномью поговорку «Темно, как у орка в желудке». Парук его не съел. Парук вообще был странным орком, в понимании Уизли. Слишком… Дружелюбным, что ли?

Два заключенных в темнице пленника не могли бы проводить все время в молчании. Даже если были такими разными. Они говорили. Сначала все меньше, о том, о другом, пока однажды Уизли не спросил орка, как он сам очутился в Гилнеасе? Тогда Уизли и не догадывался, насколько важен этот вопрос для орка, что именно он может рассказать ему на этот обычный, заданный из праздного любопытства вопрос.

Парук начал рассказывать. День за днем, минуту за минутой. Когда он закончил, Уизли понял, что сидит с разинутым ртом.

Уизли добывал информацию со всего Азерота для короля Вариана, он хорошо знал ей цену. После года, проведенного в плену, Уизли, безусловно, лишился своего поста главы разведки. Та история, которой с ним поделился орк, могла вернуть ему должность. Могла помочь вернуться в Штормград с почестями, несмотря на некоторые вполне позорящие его нюансы.

Однажды Уизли в сердцах воскликнул, почему Свету было угодно послать ему на пути именно орка. Теперь Уизли знал, почему. Его будущее, как и будущее орка, зависело от одной лишь детали. Самой важной.

— Ты представляешь, что это может значить?! — воскликнул гном, справившись с потрясением. — Твои слова могут в корне изменить события для Гилнеаса, нежити, Орды, в конце концов! Вспоминай! Вспоминай, как звали того эльфа крови!

Орк покачал головой.

— Не помню, — ответил Парук. — Его имя как отшибло. Может, после того удара так и случилось? — орк еще раз коснулся затылка.

Парук показал Уизли глубокий шрам на затылке от булыжника, которым его приложили телохранители неизвестного эльфа крови, который изменил слишком многое для Азерота и постарался сделать все возможное, чтобы избиваться от единственного свидетеля. Но вопреки стараниям эльфа, орк выжил.

— Каждый день я спрашиваю себя, как его звали? — продолжал Парук. — Но не могу найти ответа. Да помогут мне предки, и однажды я вспомню его имя. Ты будешь первым, кому я расскажу об этом, свинка. Обещаю.

Но потом появилась стража. Они заполонили темницу смрадом смерти и увели орка. Уизли так и не узнал, куда и зачем. Волей неволей, задумаешься о заговоре, очевидцем которого стал Парук. Уизли понимал, если бы нежити с самого начала была известна история орка, вряд ли они так долго держали бы его взаперти. Появление стражи было связано с совсем иными событиями — с битвой за Гилнеас, как потом узнал Уизли.

Так, в одночасье, Уизли лишился и блестящего будущего, и сокамерника. Стыдно признаться, но ему даже не хватало этого дружелюбного орка.

Вскоре стражники исчезли, перестав разносить по камерам скудный дневной паек. А воргены дали генеральное сражение за оккупированную Столицу.

После битвы за Гилнеас тюрьма вместе с оголодавшими заключенными перешла в руки воргенов. Победу над нежитью сильно омрачила гибель наследного принца, Лиама Седогрива. Взявшись проверять занятые камеры, воргены не сильно церемонились с пленниками Сильваны. Впервые, за время отсутствия Парука в его темнице, Уизли задумался, какая участь могла ожидать орка после победы жизни над смертью? Вряд ли рядовые солдаты прислушались к его истории.

Приглядевшись к грязным, испуганным пленникам, выстроившихся колонной к столу допросов, гном понял одну вещь. Все-таки Уизли Шпринцевиллер был не лыком сшит. Перед битвой за Столицу в темницах остались лишь представители тех рас, что состояли в Альянсе или были к нему лояльны. Уизли не заметил в этой очереди ни одного ордынца — ни орков, ни троллей, ни нежити, — хотя раньше они были. Все свои злоключения он делил с орком, которого, в конце концов, увела вооруженная стража. Могла ли Темная Госпожа предвидеть свое поражение? Почему ее волновала участь пленных ордынцев после победы Гилнеаса? Уизли не верил в великодушие Сильваны, но других объяснений не видел.