«Ты не настоящий!» – крикнул Тор, направив ладонь на своего отца, пытаясь призвать свои силы, чтобы заставить его уйти.

Андроникус замахнулся топором и порезал руку Тора.

Тор закричал от ужасной боли, из его раны хлынула кровь.

Андроникус рассмеялся, глядя на него.

«Разве это не по-настоящему? Когда я ударю тебя в сердце, ты умрешь навсегда. Так же, как и я. Ты мог создать меня, но сейчас я здесь, и я достаточно реальный, чтобы убить тебя. И я это сделаю».

Андроникус снова и снова замахивался на него, и Тор каждый раз уклонялся от удара, меч отца пролетал мимо, но с каждым разом все ближе. Тор оглянулся на Меч Судьбы, больше всего на свете желая, чтобы он смог взять его в руки.

Когда Андроникус бросился на него, Тор вспомнил о своей праще: он опустил руку, схватил ее и метнул камень, который полетел в голову Андроникуса, но тот замахнулся своим мечом и отбил камень в воздухе.

«Твое детское оружие не поможет тебе здесь, мальчишка», – сказал отец.

Тор отчаянно искал какое-нибудь оружие, но ничего не мог найти. Он был беззащитен против этого монстра, а Андроникус был решительно настроен на то, чтобы убить его.

«Ты все еще сопротивляешься мне», – сказал Андроникус. – «А я – часть тебя. Прими меня. Прими меня, и я исчезну».

«Никогда!» – воскликнул Тор.

Андроникус поднял свой топор и бросил его в Тора. Тор не ожидал этого и едва успел вовремя уклониться, когда он полетел кубарем и порезал ему плечо. Он закричал от боли, когда из другой руки потекла кровь.

Не успел Тор отреагировать, как Андроникус ударил его двумя ногами в грудь, сбив его на спину.

Тор скользил в грязи несколько метров, пока, в конце концов, не остановился. Он поднял глаза вверх, но Андроникус уже стоял над ним, высоко подняв свой боевой топор.

«Я люблю тебя, Торникус. И именно поэтому я должен тебя убить».

Когда Андроникус высоко поднял топор, беззащитный Тор поднял руки и закричал, зная, что это будет ужасная смерть.

Эрек быстро поднимался по бесконечным лестницам, ведущим на самую вершину Южных Островов. Он то и дело смотрел вверх и его сердце наполнялось теплом при виде форта отца. Он находился на вершине острова и был таким, каким Эрек его помнил с детства. Форт отца представлял собой красивое сооружение, напоминающее небольшой замок, только квадратный и невысокий, украшенный башнями и парапетами. Он был построен из древнего камня, много веков назад добытого из этих скал, и производил сильное впечатление. Для Эрека этот форт был домом. Кроме того, он олицетворял собой особенное место в его мечтах, будучи волшебным местом.

Эрек приблизился к огромным медным дверям форта, высоким и прямоугольным, которые сверкали на солнце так ярко, что ему пришлось прищуриться. Большие искусно вырезанные ручки навеяли на Эрека воспоминания. Эрек позабыл о том, что Южные Острова были землей меди, их обильные медные рудники давали бесконечное количество материала, которого было так много, что практически каждое сооружение на Южных Островах, даже самые бедные дома, содержали в себе элемент меди. Форт его отца, самое прекрасное и искусно построенное здесь здание, состояло, в основном, из меди и блестело так ярко, что его было видно практически из любой точки на островах. Оно было создано, чтобы внушать людям благоговение, будь то друзья или враги.

Эрек тяжело дышал, его ноги налились усталостью, когда он, наконец, добрался до плато и приблизился к месту. Он забыл, насколько крутыми являются острова, что весь остров преимущественно представляет собой один огромный горный хребет, ряд подъемов, спуски и возвышения. Людям постоянно приходилось взбираться на бесконечные ступеньки, вырезанные в камне, чтобы добраться до любого места. Особенно, форт его отца. Эрек осознал, что в какой бы он ни был форме, это, тем не менее, не форма жителя Южных Островов, где у всех мужчин – и женщин – были стволы деревьев вместо ног, потому что они привыкли всю жизнь подниматься и спускаться.

Когда Эрек и Алистер подошли к двери, полдюжины солдат, облаченных в униформу Южных Островов, с головы до ног в медной броне, с медным оружием и щитами в руках, сверкая, как форт, тут же сделали шаг в сторону и распахнули перед ним дверь. Они низко склонили головы, отдавая ему почести, достойные короля. У Эрека возникло странное чувство – осознание того, что скоро его отец умрет, а он станет Королем.

К Эреку никогда раньше не относились, как к королю, и он осознал, что это ощущение ему не понравилось. Он был скромным человеком, который всю свою жизнь преданно служил в качестве солдата, воина, рыцаря, а не политика. Его жизнь была посвящена служению другим, служению Кольцу, тому, чтобы быть как можно лучшим воином. Ничего другое его не волновало.

Видя, что все эти люди на Верхних Островах оказывают ему такой почет, Эрек понял, что его жизнь скоро изменится. Скоро он будет меньше времени проводить в оружейной, на поле, и большую часть времени будет правителем, занятым политикой. Он не был уверен в том, что ему это нравится. Эрек спрашивал себя, неужели это естественное развитие воина – покинуть поле боя, место чести и войти в темное поле политики? Эреку казалось, что в сражении больше чести, что чем глубже человек окунается в политику и власть, тем больше рискует своей честью. Неужели переход от воина к правителю является естественным развитием ответственности? Или же это деэволюция, пятнающая человеческие честь и достоинство?