Голос Холланда вернул Селлвуда к жизни.

— Что случилось, мистер Селлвуд? — громко спросил Холланд, появившись в дверях с фонарем.

— Вот, — указал рукой на Денизу Селлвуд. — Кто-то убил ее.

Вслед за Холландом пришли другие: Клинцов с Жанной, Глебов и Вальтер, Сенфорд не пришел, потому что стоял на посту у лаза, студентов не нашли: никто не знал, в какой камере лабиринта они разместились. Позже других появились Омар и Саид. Селлвуд рассказал собравшимся, как все произошло. Впрочем, знал он очень мало: чьи-то шаги в коридоре, яркий свет, выстрел — вот и все. На вопрос Клинцова, кто стрелял, он лишь сокрушенно покачал головой. Потом сказал:

— Но стреляли, видимо, в меня.

— Почему ты так думаешь, Майкл? — спросил Клинцов.

— Потому, что Дениза никому в этом мире не причинила зла.

— Да, конечно, Майкл. Конечно, — сказал Клинцов. — А кому мешал ты, Майкл? Кому он мешал? — обратился Клинцов к стоящим. — Тебе? — он ткнул пальцем в грудь Омара.

Глебов перевел его вопрос.

— Если господин еще раз задаст мне этот вопрос, — ответил Омар, — я на глазах у всех перережу себе горло.

— Пистолет есть только у Сенфорда, — напомнил Вальтер. — Не я, разумеется, должен был об этом говорить, но логика требует, чтобы мы допросили Сенфорда.

— Я хотел бы похоронить Денизу в одной из дальних камер лабиринта, — сказал Селлвуд, когда в разговоре наступила пауза. — Вход в камеру я заложу кирпичом настолько плотно, насколько это требуется.

— Мы все тебе поможем, Майкл, — ответил ему Клинцов. — Но с Денизой еще не простились студенты и Сенфорд. Все должны проститься с Денизой.

Сенфорд отрицал всякую свою причастность к случившемуся. Да, все это время пистолет находился у него. Да, он мог покинуть пост, войти в камеру Селлвуда и выстрелить. Да, он предрекал гибель Селлвуду. Да, он мог убить Селлвуда, чтобы таким образом подтвердить свое предсказание. Но ничего этого он не делал.

— Не делал! — кричал разъяренный Сенфорд. — Вы понимаете — не делал! — он швырнул на пол пистолет, пнул его ногой, плюнул и зашагал в глубь штольни.

— Остановитесь! — приказал ему Клинцов. — Сенфорд, остановитесь.

— Ну что еще? — обернулся Сенфорд.

— Возвратитесь, — попросил его Клинцов. — У меня есть еще один вопрос?

Сенфорд нехотя возвратился.

— Я уверен, что стреляли не вы, Сенфорд, — сказал Клинцов. — Но кто же? Что вы об этом думаете?

— Хорошо, я вам скажу, — подумав, ответил Сенфорд. — Лично я проверил бы две версии: либо у Омара есть оружие, либо в башню проник кто-то посторонний. Ахмада мог убить и сам Омар, из своего оружия, случайно, но признаться в этом не хочет: не хочет быть в наших глазах убийцей сына и не хочет выдать тот факт, что у него есть оружие, потому что оружие в нашем положении — это путь к выживанию. Только дураку это может быть не ясно. Далее: мы все знаем, что пистолет есть у Селлвуда. Омар вину за убийство сына пытается свалить на Селлвуда. И если бы в пистолете Селлвуда не хватало двух, трех или четырех патронов, его вина была бы почти очевидной. Но в обойме не было лишь одного патрона, и мы все были свидетелями, куда выпалил его Селлвуд. У Селлвуда, таким образом, алиби, хотя не на все сто процентов — я уже об этом толковал. Омар это понял и сразу же выдвинул другую версию. Вспомните, он сказал две фразы: первая — вокруг Золотого холма бродит кто-то, вторая — этот кто-то, то есть убийца Ахмада, находится уже в холме. Потом он подтвердил присутствие ч у ж о г о тем, что якобы видел на кухне съеденные кем-то консервы. Кстати, эти консервы он мог съесть сам. И вот новое подтверждение наличия ч у ж о г о — убийство Денизы. Не Селлвуда, заметьте, а Денизы, то есть убийство бессмысленное, немотивированное. Такое, какое мог совершить только ч у ж о й, замысливший истребить всех нас. Всех нас, господа. Если есть ч у ж о й, убийства будут продолжаться.

— Но ч у ж о й может существовать на самом деле, Сенфорд.

— В том-то весь ужас: есть ч у ж о й или нет его — убийства будут продолжаться.

— Где же выход, Сенфорд?

Выход есть, мистер Клинцов: отныне пистолет должен находиться только у вас, а Омара и Саида необходимо арестовать и запереть в какой-нибудь из камер. Если после этого убийства прекратятся — наше счастье. Если нет — будем ловить ч у ж о г о. Кстати, — усмехнулся Сенфорд, — вы напрасно тратили время, допрашивая меня: проще было сразу же пересчитать патроны в обойме пистолета — там, как и прежде, не хватает лишь одного патрона.

— Извините, — сказал Сенфорду Клинцов. — И спасибо вам за вашу версию. Я считаю, — заявил он, обращаясь к остальным, — что мы должны арестовать Омара и Саида. Это первое. И второе: в целях большей безопасности, все должны покинуть персональные камеры и расположиться у алтаря. Теперь, Владимир Николаевич, — попросил Клинцов Глебова, — помогите мне объявить приказ об аресте Омару и Саиду. Только не торопитесь, постарайтесь быть точным: они должны понять, что мы их лишь подозреваем, а не обвиняем. Как только будет снято с них подозрение, мы их освободим.

— А вы держите на всякий случай наготове пистолет, — посоветовал Клинцову Сенфорд. — Не помешает.

— Не помешает и другое, Сенфорд, — ответил Клинцов. — Одновременно с Омаром и Саидом мы арестуем и вас. Ни в чем вас не подозревая! — остановил он Сенфорда, который готов был уже, кажется, заорать. — Кстати, пока мы тут разговаривали, Вальтер пересчитал патроны в обойме. Сколько теперь патронов в обойме, Вальтер? — спросил Клинцов.

— Теперь не хватает двух, — ответил Вальтер, высыпав патроны на ладонь Клинцова.

Воцарилось долгое молчание.

— Вальтер спрятал один патрон, — первым заговорил Сенфорд. Его трясло, голос его охрип. — Он ненавидит меня. Он сделал это умышленно, он слышал, что я сказал о патронах, и спрятал один. Обыщите его! — потребовал Сенфорд. — Немедленно обыщите его!

— Успокойтесь, Сенфорд, — сказал Клинцов. — Я следил за руками Вальтера, когда он пересчитывал патроны. Никакого обмана нет: не хватает двух патронов. Это неоспоримый факт, Сенфорд. Да и вы, Сенфорд, все видели. Когда вы посоветовали мне держать пистолет наготове, вы видели, что он у Вальтера и что Вальтер пересчитывает патроны.