Да и не под арестом он еще. Нет пока ордера, просто со Свибловым обострять не хотелось. В принципе мужика понять можно: и конфликт у Одинцова с Прошником был, и пистолет системы «ТТ» в машине нашли. А ствол незаконный – это само по себе уже статья и основание для ареста… За баллистической экспертизой не заржавеет, Свиблов костьми ляжет, чтобы ускорить процесс.

– С Караваевым пока повременим, – начальственно глянул на него Юра.

Гриша кивнул. Как ни крути, а руки у Одинцова связаны, поэтому Ожогин будет его замещать. Это назначение даже не обсуждалось.

– Прошника отрабатывать будем. Прошника и Волхова, – тихо, с оглядкой на прикрытую дверь сказал Ожогин. – Если это подстава… А это подстава! Кто-то должен был вывести этих придурков на Львовича.

– И должен был, – кивнул Одинцов, – и вывел.

– Как это все было? – спросил Кустарев.

– Как было? А так и было. Сидели мы с Кирой, пили кофе. Поставили машину на мойку, заплатили, заказали кофе… Кофе, скажу вам, дрянь…

– А мойка где?

– Да это в принципе без разницы… – Одинцов посмотрел на Гришу с легким возмущением во взгляде – он вроде и понимал его интерес к ситуации, но ему не нравилось, что подчиненный устраивает начальнику допрос, – а потом все-таки добавил: – На московском повороте мойка.

– Мойка на три бокса, кафе, шиномонтаж, – вспоминая, проговорил Кустарев. – Гаражи.

– Да, гаражи. Прошник и Волхов за гаражами скрылись. Я за ними пошел, а они скрылись… Надо было догнать их да в наручники…

– Я знаю эти гаражи, – покачал головой Кустарев.

Обычно гаражные кооперативы находятся под охраной, а там полная безнадзорность и бесконтрольность. Гаражи тянулись в две линии, образуя длинный внутренний двор, но сами эти ряды застраивались абы как, и никакой между ними колючей проволоки, никаких дощатых перегородок, заходи кто хочешь… И заходили, и брали. Вскрывались гаражи, угонялись машины. Сейчас, правда, уже не угоняют. Зачем возиться с тяжелыми железными воротами, вскрывать хитроумные замки, нарываться на капканы в гараже, когда вокруг полно бесхозных машин?.. Но криминогенную ситуацию создавали сами владельцы гаражей и арендаторы. Пьянки с мордобоем и поножовщиной, полуподпольные автомастерские, где разбирались угнанные машины. А еще захламленный внутренний двор уводил в сосновую рощу, тянувшуюся до самого шоссе. В этой роще Одинцова могла ждать засада. А еще на него могли напасть в самом дворе. Напасть, ударить, затащить в какой-нибудь гараж…

– Вдруг вас там ждали?

– Была у меня такая мысль, – кивнул Одинцов. – Думаешь, я не понимал, что к чему? Понимал… Но недопонял…

– Никиткин Туманова и Еремеева убил, чтобы Лукомора подставить. Мишу Веселого не пощадил. И где Татаринов, непонятно… Что для него какой-то там Прошник?

– И Волхов, – добавил Ожогин, в раздумье глядя на Кустарева.

– Кто они вообще такие?

– А вот это выяснять надо. Кто такие, в чем плавают… На мойке они были, а что они там делали? Машину мыть приехали?

– Да нет, не было у них машины… Не похожи они были на людей, у которых могла быть машина, – покачал головой Одинцов. – На местных деревенских жителей – да. На деревенских алкашей? И за таких можно принять. Но если они алкаши, то еще не совсем опущенные. А как они на мойку попали? Так следили за мной. Мы с Кирой в Москву ехали, по пути заглянули на мойку, и Прошника с Волховым подвезли.

– Вы так думаете или видели, как их подвозили?

– Гриша, я не понял, ты что, допрос мне устраиваешь? – нахмурился Одинцов.

– Допрос свидетеля.

– Ну, если свидетеля… А если ты сомневаешься во мне… Сомневайся, Гриша, сомневайся. Мог я Прошника убить. И неучтенный пистолет у меня мог быть, – совершенно серьезно сказал Одинцов. – И алиби у меня нет. Я с Кирой ночь провел, а она – лицо заинтересованное. Прошник ее оскорбил, я за нее заступался. И за нее мстить мог, по ее же просьбе…

– Но в ночь убийства вы были дома?

– А кто докажет? Мы с Кирой люди простые, видеокамер у нас нет. Соседи по ночам спят, за нашим домом не присматривают…

– Кто-то другой присматривал. Вы же сами говорите, что за вами следили…

– Не заметил я слежку, Гриша. Ты это хотел спросить? – грустно усмехнулся Одинцов.

– Если вы не заметили слежку, значит, вас грамотно вели. И вас вели, и Прошника с Волховым за вами везли. Если так, то за вами целый эскорт был. У вас дома камер нет, но, может, на автомойке есть?

– Если там есть камеры, то запись давно уже ушла, – покачал головой Ожогин. – Неделя прошла, запись давно уже стерлась…

– А свидетели? Может, мойщики машин что-то видели?

– Мойщики в боксах были, работой были заняты. Да и не стали бы Прошника на виду высаживать. Я уже думал об этом, Гриша. Всю ночь думал…

– Может, водители были, которые очереди ждали? – не унимался Кустарев.

– Были водители. И машины в очереди стояли. Но я же говорю, Прошника не стали бы высаживать на виду… Думал я об этом, думал…

– И что скажете?

– Да пока ничего. Работать надо, пробивать Прошника и Волхова. Может, подъезжал к ним кто-то с предложением. Может, с ними тогда еще кто-то был…