— Двадцать четыре минуты, — уточнил он. — Как раз в двенадцать повернем.

— А что, уже полдвенадцатого? — встревожился Преполивановский. — Тогда разрешите сходить вахту поднять.

— Иди. Только поживее, — разрешил старпом и принял от него штурвал.

Преполивановский потянулся, хрустко зевнул и выскочил из рубки.

— В понедельник в отряд приезжает комиссия из министерства, — заметил Сергей Николаевич.

— Не завидую тем, кто будет в базе в это время, — отозвался старпом. — До семи потов авралить придется.

— Вряд ли кто останется в базе к этому времени, — усмехнулся капитан. — Командир все суда по морям разгонит. Оставят парочку наиболее визитабельных. Чем меньше судов — тем меньше замечаний.

— Вот оно что! Теперь понятно, почему вы думаете, что в субботу мы не вернемся, — сообразил старпом. — А может, все-таки пустят? — спросил он.

— Безнадежно. Кому это надо, чтобы в базе стояло грязное, только что пришедшее с работы судно? Вот уедет комиссия — тогда пожалуйста.

— Никак не могу привыкнуть к таким комбинациям, — вздохнул Коля Бобров. — Показуха, очковтирательство.

— Все люди. Всем хочется жить спокойно. Ведь вы тоже иногда мне втираете очки? Не смущайтесь. Я знаю, что вы это делаете из лучших побуждений... Я, брат, многое понимаю, хоть я и не президент Академии наук.

Капитан улыбнулся и похлопал старпома по спине.

— Вы все еще сердитесь на меня за тот случай? — спросил Коля Бобров.

— Нет, я и тогда не сердился. Просто присматривался.

— Не согрешишь — не покаешься, — сказал стартом.

— Грешить при погрузке ацетилена — весьма рискованное дело. Такие грешники иногда каются непосредственно на небесах.

— Я везучий, — пошутил Коля Бобров. — Вот и рулевой возвращается, — показал он рукой. — Уже успел что-то на камбузе подхватить!

По палубе шел Преполивановский, искоса поглядывая на окна рубки. Он на ходу застегивал ватник и что-то торопливо дожевывал. Поднявшись на мостик, он несколько секунд потоптался у двери рубки, проглотил последний кусок и открыл дверь.

— Долго ты странствовал, — сказал старпом, передавая ему штурвал.

— Писаренку никак не разбудить было, — объяснил Преполивановский. — И у второго помощника дверь закрыта. Я долго стучался, пока он открыл.

— Николай Николаевич, возьмите еще пеленжок на Славный, да будем поворачивать, — сказал капитан. — Время выходит.

Пройдя узкий и извилистый входной фарватер, «Градус» ошвартовался у пустынного усть-салминского причала. В пятидесяти метрах от причала начинался лес. У крайних, облетевших уже березок, опустив голову, бродила однорогая корова. Далеко от причала, на самом берегу Салмы, стояло деревянное двухэтажное здание гидроучастка; а в стороне от него выстроились рядком, как утята за уткой, маленькие домики служащих. Недалеко от пирса в беспорядке были разбросаны черные длинные бараки складов. Под тесовыми навесами штабелями лежали вехи, бакены, голики и пустые ацетиленовые баллоны. На причале, на земле, на крышах домов и складов желтели пятна подтаявшего снега. Корова задрала нескладную голову, звякнула колокольцем, подвешенным на шее, и заревела густым, пароходным басом.

— Уныло здесь людям живется, — произнес второй помощник и выплюнул окурок на причал. — Сколько отсюда до ближайшего села?

— Километров пять-шесть, — ответил капитан и спросил: — Хотел бы я знать, куда они угнали свой катер?

— Могли поехать рыбки половить, — предположил второй помощник.

— Какая уж тут рыбка, — отмахнулся капитан. — Сходите-ка на участок, Владимир Михайлович, разузнайте, как у них дела. Найдите начальника...

— Васильева?

— Да, Петра Федоровича. Попросите его сюда зайти. Он мужчина крепкий, ему добежать до нас ничего не стоит... Интересно, где же их катер. Вы в море его не замечали?

— Нет, не замечал. Зато я, кажется, Васильева вижу, — указал он на берег.

От здания гидроучастка шатал высокий, очень широкий в плечах человек, одетый в прорезиненную куртку и высокие сапоги. Еще издали он помахал рукой капитану. Сергей Николаевич приподнял фуражку. Второй помощник тоже мотнул фуражкой в воздухе.

— Залезай сюда, Петр Федорович, — сказал капитан, когда Васильев подошел к борту. Начальник гидроучастка взбежал по трапу и поднялся на мостик.

— Пришел на тебя работать, — сказал Сергей Николаевич, пожав ему руку. — Что новенького? Ничего еще не снял?

— Нет. Посадил только, — криво усмехнулся Васильев.

— Катер посадил?

— Его. Вчера надо было радиста на Славный переправить. Хотел я тебя дождаться, да уговорили меня эти головотяпы. Разрешил им на катере пойти. Сердце у меня болело, когда они от пирса отходили, — как чувствовал. Через час ветерок поднялся, сильная зыбь с норда пошла. А вечером я получаю радио со Славного: «Сидит твой катер в двух кабельтовых от восточного берега на косе». Хороша история? У них ни воды, ни продуктов. И шлюпка с маяка туда не подойдет — сам понимаешь.