— Принес? — спросил тот.

— Так точно! — ответил Сергей и вытащил из-под бушлата пакет, полученный от моджахедов.

— Давай! — потребовал сотрудник ГРУ, почти вырвал пакет из рук Ефимова, тут же отошел к окну, вытащил папку, заглянул в нее, быстро пролистал несколько бумаг.

Он взял очередной лист, начал читать и споткнулся где-то на середине. Лицо его стало бледным. Полковник некоторое время стоял в раздумьях. Затем разведчик спрятал бумаги в папку и убрал ее обратно в пакет. Он устало, скорее даже обреченно, вздохнул.

Когда полковник повернулся к Ефимову, на лице его появилась кривая улыбка:

— Не знаю, что и сказать… — Тут последовала пауза. — Читал? — Он кивнул на пакет, брошенный на стол, и сам себе ответил: — Читал, конечно. Плохо!..

— Вы же сами сказали…

— Сказал, — не стал отрицать полковник. — И это плохо. Лучше бы я не говорил, а ты не читал. — Его едва не трясло.

Полковник помолчал некоторое время, успокоился, взял себя в руки. Взор его вновь стал твердым и требовательным.

Слова, слетавшие с губ разведчика, были жесткими, похожими на удары:

— Запомни, ты ничего не видел и не слышал. О твоей причастности к этому делу никому кроме меня не известно. — В ответ на удивленный взгляд Ефимова он проговорил: — После того как бандиты передали тебе пакет, они нарвались на спецназовскую засаду. — Еще одна пауза. — Раненых и выживших не было. — Чтобы не оставить сомнений, полковник уточнил: — Десять трупов. Так что повторяю: на данный момент никто кроме меня не знает, что ты участвовал в доставке этих документов, и уж тем более ни у кого нет информации о том, что они тобой прочитаны хотя бы частично. Официально на встречу с агентами ходил я. Пакет вскрывал тоже я.

— К чему вы мне это говорите? — Сергей с недоумением взирал на полковника, впервые представшего перед ним в таком растерянном, почти напуганном виде.

— Ветер изменился. — Кадык полковника дернулся, он сглотнул ком, подступивший к горлу. — Мы… — Он выделил интонацией это слово. — Мы, вероятно, не успеем воспользоваться полученной информацией. В любой момент плюс может смениться на минус. — О чем шла речь, Ефимов не понял, но уточнять, разумеется, не стал, продолжал слушать и запоминать. — Тогда даже намек на обладание этими знаниями станет смертельно опасным для их носителя. — Тут разведчик тяжело вздохнул. — Независимо от того, было это санкционировано верхами или нет. — Полковник вновь замолчал, затем без всяких обиняков предупредил Сергея: — Если хочешь жить, держи язык за зубами. О том, что произошло той ночью, никто знать не должен. Может так статься, что эта информация будет смертельно опасной не только завтра, но и через год, два, через пятьдесят, а то и сто лет. Но будем верить, что этого не случится и мои худшие опасения напрасны. Документы успеют выполнить то, для чего они предназначены. Тогда я со спокойной совестью смогу представить тебя к награде.

— Да я, собственно… — Ефимов не нашел, что сказать, замолчал, затем выдавил: — Спасибо.

— Не за что. — Полковник усмехнулся. — Сейчас я жалею, что втравил тебя в эту историю. — Пауза. — Ну да ничего, выкрутимся.

Будильник зазвенел не вовремя, как, впрочем, и всегда.

— Миша, труба зовет! — воскликнул Ефимов.

Он чувствовал себя на удивление бодрым и даже выспавшимся.

— Что, пора? — Трясогузкин выглянул из-под одеяла, посмотрел на часы. — Вы пока в умывальник, а я еще пару минут покемарю.

— Лежи, — не стал спорить Ефимов и скрылся в ванной комнате.

Михаил повалялся пару минут, потянулся, открыл глаза, снова зажмурился и с грустью подумал:

«Опять в гору переться!.. Сдалось мне это восхождение? Может, сказать, что нога болит? Блин, ротный орать будет. Как же неохота! Поперек горла уже эти горы! Точно уволюсь! Приеду с командировки и напишу рапорт».

— Миша, вставай! — заявил Ефимов, закончив утренний моцион и вернувшись в спальную комнату. — Я сейчас чайник поставлю. Ты есть будешь?

— Чайку только попью. — Трясогузкин с тяжелым вздохом вылез из-под уютного одеяла, протянул руку, взял несессер.

— А я себе картошку быстрого приготовления запарю, — сообщил Сергей, достал пластмассовый стаканчик и предложил: — Может, и тебе сделать?

— Нет, — вновь отказался старший лейтенант. — Чаю с печенюшками попью, да и все.

— С собой продукты брать будешь?

— Тушенку если только, — ответил Трясогузкин и скрылся в туалетной комнате.

Когда он закончил утренние процедуры, Ефимов уже дул на ложку, полную горячего картофеля.

— Слушай, Миша. — Сергей на секунду оторвался от своего занятия. — Предлагаю тебе взять горелку, а я свою брать не буду и потащу только баллон.

— Давайте, — охотно согласился Трясогузкин. — Нам и одного комплекта хватит. Лишний груз переть ни к чему.

— Ты знаешь, я вдруг пришел к выводу, что при однодневном подъеме удобнее брать с собой термос. И вес чуть ли не меньше, и разогревать не надо. Инструкторы в этом деле правы.

— Но это при однодневном, а если идем на сутки и больше?