Мои пальцы забираются ей в трусики. Я ласкаю холмик, покрытый шерсткой, раздвигаю влажный портик губ. Погружаю пальцы в начинку. Она учащенно дышит; мне нравится ее дразнить – играть мелодию вожделения, не даровав прощения.

– За твою связь с кибертроидом из Джнемпри?

Мои пальцы проникли глубоко.

Обладай кто рентгеновским зрением, он решил бы, что я показываю «виктори» в истекающей вагине. Она сочится похотью, как надкушенный пирог.

– Хха… – говорит Ванесса, – да, да, да…

Она выгибается, как спортивный лук.

Впивается клыками мне в шею.

– Нет, – говорю я, – нет. Я не прощаю тебя.

Ее пасть распахивается, и тело вибрирует.

Она – закипающий суп, что вот-вот польется из кастрюльки. Она вращает бедрами, насаживается на мои пальцы. Я играю на ней мелодию – заколачивая клавиши в нутро истерзанного телесного фортепьяно.

Я хватаю ее за хвост и резко выкручиваю, причиняя невообразимую боль.

На ее глазах – слезы, вибриссы подрагивают.

– Да, да, – истекает она. – Трахни меня!

Я мну ее грудь – все три пары, все шесть бархатных, покрытых шерсткой холмиков с возбужденными сосками. Властно заставляю опуститься на колени. Она принимает мой член, играя с ним шершавым кошачьим язычком.

Наконец, она на четвереньках – выпячивая бедра в отчаянной, животной надежде.

Оскаливаю волчью пасть: поверженная кошка у моих ног. Телевизор бормочет что-то о правах генетически не модифицированных меньшинств. Я вхожу в нее, и она кричит.

Более 30 % семейных пар, согласно статистике, составляются из фелино– и киномодифицированных людей. У нас два сердца и череп укреплен титаном.

К черту Серену – наступает Время для Нас.