– Мне больно, – ответил он.

– Не смешите меня.

– Но у меня действительно болит нога!

– Если вы встанете, у вас будет дырка в сердце!

– Вы сошли с ума!

– Посмотрите на Ланкета... Как вы думаете, что с ним? Может, он улегся ради забавы? – Я не мог да и не пытался сдержать своей горечи. – Это – дело рук Кэла и его проклятого ружья. Они собирались убить Томми Хойлэйка, а вместо него на Счастливчике Линдсее оказались вы, и они не смогли вас отличить, так что радуйтесь.., но если вы встанете, второй раз они не промахнутся.

Алессандро лежал спокойно. Не в состоянии вымолвить ни слова, даже не шевелясь.

Я перекатился по полю в сторону и засунул в рот кулак: никогда не думал, что может быть так больно. Сломанная ключица раздирала мое плечо.

Вокруг нас начали раздаваться голоса. Когда кольцо потрясенных зрителей сомкнулось, я позволил Алессандро подняться, но он лишь встал на колени перед Ланкетом, пачкая брюки и свитер в крови.

– Ланкет, – произнес он безнадежным голосом, в котором слышалось дыхание смерти. Алессандро смотрел, как мне помогают встать, и отчаяние на его лице нельзя было передать словами. – Зачем? – спросил он. – Зачем он это сделал?

Я не ответил ему. К чему? Он сам прекрасно все знал.

– Я ненавижу его! – сказал Алессандро.

Нам начали задавать вопросы, но ни я, ни Алессандро не стали отвечать.

Неподалеку раздался еще один громкий хлопок, который ни с чем нельзя было спутать. Половина присутствующих, и я вместе с ними, невольно бросились на землю, но пуля давно бы нашла мишень, будь она направлена в нашу сторону.

Один выстрел, следом за ним – тишина. Эхо быстро замерло, прокатившись над Уотерхоллом, но навсегда осталось в памяти Алессандро.

Энсо нашел Карло и Кэла в кустах, неподалеку от могилы мальчика.

Мы тоже их там нашли, но прежде вышли на дорогу, остановили легковую машину и попросили шофера отвезти Этти в Ньюмаркет. Этти, тут же примчавшаяся на место происшествия, сначала была твердо убеждена, впрочем, как и все остальные, что в результате случайного выстрела произошел несчастный случай. Преступная халатность в обращении с огнестрельным оружием.

Однако я увидел сомнение на ее лице, когда она поняла, что я прискакал на Ланкете, а не приехал в “Лендровере”. Но я спокойно попросил ее отправиться в Ньюмаркет и позвонить в агентство по перевозке лошадиных трупов, а затем вернуться обратно. Она отослала Энди заканчивать тренировку и укатила на первом же остановившемся автомобиле.

Ошеломленный Алессандро вышел на дорогу и застыл в трех шагах от меня. Он держал под уздцы Счастливчика Линдсея.

– Что мне делать? – спросил Алессандро тихим, безнадежным голосом. Вид у него был безжизненный, лицо – каменное. Я не успел ответить, потому что мы неожиданно услышали чей-то голос.

Кто-то звал нас, но слова были неразборчивы.

Вздрогнув от неожиданности, я пошел по дороге, свернул к кустам и там обнаружил всех троих: Энсо, Карло и Кэла.

Позвал нас Кэл. Больше было некому. Карло лежал на спине, раскинув руки и удивленно раскрыв глаза, почти запекшаяся кровь темнела вокруг пулевого отверстия в центре его лба.

У Кэла пятно крови расплывалось на груди, постепенно становясь все больше и больше. Он дышал быстро и часто и, кажется, израсходовал последние силы, позвав нас на помощь. “Ли Энсфилд” лежал поперек его коленей. Рука Кэла конвульсивно дернулась, пытаясь стиснуть приклад, но пальцы тут же разжались.

А Энсо... Кэл выстрелил в Энсо с шести футов. С такого расстояния даже не пуля, а ударная волна проделала в Энсо отверстие величиной с тарелку. Ударная сила отшвырнула Энсо к дереву. Там он и сидел, склонив голову на грудь и все еще держа пистолет с глушителем в руке. Его спина была прижата к высокому стволу, а на зияющую дыру в животе нельзя было смотреть без содрогания.

Я не услышал, как подошел Алессандро, иначе я постарался бы не допустить его до подобного зрелища. Рядом со мной раздался стон, и, резко повернувшись, я увидел перекошенное лицо Алессандро, покрытое каплями пота.

При появлении Алессандро Кэла, должно быть, охватил суеверный ужас.

– Ты... – сказал он. – Ты.., мертв...

Алессандро уставился на него непонимающим взглядом. Он был в шоке и не мог произнести ни единого слова.

Глаза у Кэла широко открылись, и голос стал явственней от теперь уже бессильной злобы:

– Он сказал.., я тебя убил. Убил его сына. Он.., сошел с ума. Он сказал.., я должен был знать, что это – ты. – Кэл закашлялся, и нижняя губа его окрасилась кровью.

– Вы стреляли в Алессандро, – ответил я, – но попали в лошадь.

– Он застрелил Карло, – сказал Кэл слабеющим голосом, – и выстрелил в меня.., но я не остался в долгу.., сукин сын.., он.., сошел с ума...

Кэл умолк. Помочь ему было невозможно, и вскоре он скончался.

Кэл умер на том самом месте, где поджидал Томми Хойлэйка. Когда я встал на колени, чтобы пощупать его пульс, и посмотрел сквозь ветви кустарника, я ясно увидел картину, открывавшуюся его взору: залитое солнцем поле и дорожка, по которой прямо на него скакали галопом лошади. Ланкет темным пятном выделялся на траве в трехстах ярдах от кустов, а несколько жеребцов на дальнем конце поля плавно поворачивали в мою сторону.