В Москве Владимирского выслушали внимательно, отметили, что мысли об исследовании океана интересны. Может быть, когда-нибудь… Сейчас же напряженная обстановка в Европе и на Дальнем Востоке требует иного - укрепления боевого ядра флота, скорейшего ввода в строй и освоения новых надводных кораблей и подводных лодок, катеров, усиления боевой готовности флота. Разве мог тогда Владимирский предположить, что придет день и выйдут в океаны великолепно оборудованные корабли науки, океанографические экспедиции! До этого еще годы и годы…

Прошло совсем немного времени после отпуска, и Владимирский снова в пути. На этот раз он спешил в Италию. Ему поручено принять в Ливорно от завода известной кораблестроительной фирмы «ОТО» лидер «Ташкент».

За изучение корабля, который готовился к испытаниям, Владимирский принялся сразу же. «Ташкент» быстроходен, будет неплохо вооружен (в СССР на нем установят три башни со спаренными 130-мм орудиями, последним словом советской артиллерийской техники). Но он отметил, что мощь зенитной артиллерии на лидере недостаточна, что три трехтрубных торпедных аппарата занимают слишком много места, разумнее бы установить два пятитрубных, а освободившуюся часть палубы использовать для зенитных орудий или катапульты с самолетом. Вскоре в записной книжке Льва Анатольевича уже много замечаний по кораблю - и важных и, казалось бы, незначительных. Однако, если сделать по всем ним доработки, корабль станет сильнее и надежнее, удобнее для экипажа. [20]

Познать корабль, понять сложные взаимоотношения фирмы и советского заказчика, интересы которого представляет приемная комиссия, Владимирскому помогли М. М. Жуков из наркомата судостроительной промышленности и особенно А. К. Усыскин. Александр Кузьмич работал в Италии не первый год, свое дело знал отлично. Впоследствии контр-адмирал-инженер А. К. Усыскин вспоминал о Владимирском: «Его интересовали такие тонкости, которые не сразу поймет и узкий специалист. Владимирский был адмиралом «макаровского склада». С. О. Макаров, как известно, изобретений имел множество: в кораблестроении, морском оружии, океанографии. Вот и Владимирский не только готовил корабли к боям, но и всегда - и до войны и после ее окончания - вникал в проблемы их проектирования и строительства, сам был автором многих интересных идей…»

На лидере шли полным ходом работы, и Владимирский, изучая отсек за отсеком, присматривался к рабочим и инженерам. «Рабочий заинтересован в самой низкой производительности труда, - писал Лев Анатольевич.
– Раз не сделал свою работу сегодня - есть на завтра». «…Рабочий радуется, когда нужно что-либо переделывать». «…Никакой заботы о рабочих со стороны администрации… Швартовые испытания машин «Ташкента» начаты, а паровые магистрали без теплоизоляции. Из-за высокой температуры ряд случаев обмороков у рабочих. Но это и следствие истощения - плохое питание… На строящемся крейсере «Тренто» нет ограждений. Результат - 9 случаев падения рабочих, ряд из них со смертельным исходом». И тут же идут цифры почасовой оплаты рабочих разных специальностей, суммы налогов, вычетов, «добровольных пожертвований» в фонд фашистской партии, стоимость различных продуктов питания. С горечью Владимирский записывает, что безработные подбирают окурки, вылавливают отбросы со дна гавани, накидываются на баржу с мусором в надежде что-то найти… [21]

Удалось Владимирскому съездить в Рим и Неаполь, побывать в театре в Пизе, полдня он посвятил музеям Флоренции. Но главное внимание, конечно же, - «Ташкенту», изучению всего ценного в строительстве кораблей. Владимирский отмечает, что верфь строит корабли для флота быстро и высококачественно, что испытания у стенки и в море не занимают много времени. Зоркий глаз моряка не упустил и другое: слишком долго, три минуты с лишним, погружалась подводная лодка, плохо держала глубину, идя под перископом. Видно, не очень-то высока подготовка подводников.

Ему нравились итальянские корабли - рядом строились эсминцы, ремонтировался тяжелый крейсер. Есть в тетради Владимирского запись и о том, что, строя, быть может, одни из самых быстроходных кораблей в мире, итальянские конструкторы жертвуют живучестью, что на «Ташкенте» надо бы усилить бронирование, пусть и потеряв два-три узла скорости.

Он видел, что флот фашистской Италии - внушительная сила. Четыре линкора прошли модернизацию, четыре строятся… Судя по местным газетам - Владимирский просматривал их регулярно, - отношения фашистской Италии с нацистской Германией все теснее. Уже в Севастополе, вернувшись, Владимирский узнал: в мае 1939 года Гитлер и Муссолини поставили свои подписи под текстом «Стального пакта» - договора о военно-политическом союзе между двумя странами-агрессорами. Но еще в Ливорно он пришел к выводу, что появление в Черном море итальянской эскадры, как и эскадр англичан и французов, не исключено.

В марте 1939 года начались испытания «Ташкента». Они проходили быстро и организованно. В середине месяца лидер вышел в море на завершающий этап - проверку режима полного хода. На мостике рядом с Владимирским - адмирал, на важнейших боевых постах - офицеры итальянского флота. От одного из инженеров завода известно, что, если советская комиссия, обнаружив те или иные дефекты, [22] откажется подписать акт приемки, на лидере будет немедленно поднят флаг итальянского ВМФ. Фирме, однако, нужна валюта, в экономике фашистской Италии кризис, и представители завода стремились сдать корабль в полном соответствии с контрактом. Дрожал корпус, три винта вспенивали синеву Лигурийского моря, от форштевня несущегося лидера расходились белопенные усы. Три турбины - 120 тысяч лошадиных сил!
– позволяли мчаться со скоростью торпедного катера. В протокол испытаний занесли скорость 44 узла - это выше 80 километров в час. Лидер принят, теперь - домой! И вот уже корабль закачала черноморская волна. Задача выполнена - «Ташкент» приведен в Одессу, полностью корабль войдет в строй в следующем году.

…Прекрасен Севастополь в конце весны в зеленой листве деревьев и кустарников, еще не успевших потерять свежести под жарким крымским солнцем! Владимирский шел к штабу флота - телеграмма, полученная в Одессе, предписывала прибыть к комфлоту. Он, конечно, не предполагал, что час спустя, после недолгой беседы с комфлотом Ф. С. Октябрьским, выйдет из штаба флота командиром бригады крейсеров. Приказ о назначении был подписан, когда он еще был в Италии. Новое назначение радовало и волновало. Лев Анатольевич поднялся к Владимирскому собору, сел на скамью под каштаном. На стенах собора мраморные доски с именами Нахимова, Корнилова, Истомина. В соборе могилы славных черноморских флагманов. Теперь и он, Владимирский, флагман.