– Туда! – усмехнувшись, Рат указал рукой на запертый холодильник с пленником-шамом. – Там она нас точно не почует.

– Загнать себя в ловушку? – Орво дернулся было, но тут же замолк… и чуть погодя, засмеялся: – А ведь ты, парень, прав. Киборги – существа логичные. Вряд ли графине и в голову такое придет.

Вот что Рату в десятнике нравилось, так это его решительность: настоящий был командир, сказал – сделал, без всяких вредных в бою сомнений.

Не прошло и минуты, как беглецы уже открывали тяжелую дверь старой холодильной камеры. Сидевший в углу шам дернулся, выпростав глазные щупальца навстречу гостям, и, узнав Ратибора, успокоенно хмыкнул:

– Вы пришли за мной?

– Мы пришли к тебе. Видишь ли…

– Я понял, – узник либо догадался, либо подслушал чужие мысли (хоть Рат этого сейчас и не понял), впрочем, это было сейчас не очень важно. – Вашего киборга взял под контроль оператор. Что ж, спрятаться здесь – вполне логично. Однако, боюсь, это убежище весьма недолго нам послужит. Кио, конечно, поначалу обыщет весь дом, а уж только потом заглянет сюда – но ведь заглянет же! К тому же, здесь могут вскорости оказаться те, кто на вас напал.

На какое-то время в камере установилась тишина: беглецы напряженно прислушивались к доносящимся снаружи звукам и не менее напряженно размышляли о своем не особенно-то комфортном положении или, говоря простыми словами – о той заднице, в которой сейчас оказались.

Увы, долго им думать не дали. Девушка-киборг оказалась весьма сообразительной и проворной. Не прошло и пяти минут с того момента, как Орво и Рат укрылись в узилище, как в дверь что-то гулко громыхнуло. И тут же донесся железный лязг и жужжание – кто-то явно взрезал замок… Можно было догадаться – кто.

– Встань слева от двери, – глянув на Рата, глухо распорядился десятник. – Пули ее не остановят. Ударишь мечом, как только войдет. Я, увы, не смогу… Цель в шею, возможно, удастся перерубить проводку. Ударишь – и сразу бежим к лесу.

– Хорошо.

Ратибор вытащил из ножен клинок, примериваясь, как лучше и ловчее ударить…

Снова ухнуло. Дверь затряслась, словно больной в лихорадке, и вот уже появилась щель, в которую просунулось что-то блестящее, острое… Еще удар, и врата узилища со скрежетом распахнулись, и на пороге возникла худенькая девичья фигурка – безжалостная боевая машина, созданная для убийств.

Ну, здравствуй, девочка-смерть… Здравствуй – и прощай!

В спертом воздухе камеры меч просвистел разящим смерчем. Сильный и ловкий удар сделал бы честь любому воину… А здесь, увы, не сработал.

Раста просто подставила руку, между пальцами которой тускло сверкали острые металлические штыри. Они захватили клинок и тут же безжалостно его сломали.

Жалобно звякнув, обломки лезвия упали на пол. Юноша дернулся вправо, уходя от удара штырей, перевернулся через голову, отпрыгнул…

Гулко – так, что заложило уши – громыхнул выстрел…

На миг наступила тишина… а потом послышался обиженный девичий голос:

– Почему? Почему ты стреляешь в меня, верный Орво?! А ты, Рат, чего разлегся? Вставай! Где все наши? О-ой!

Раста вдруг схватилась за голову и медленно села, точнее сказать – сползла по стеночке на пол:

– Я… я слышу голоса… Они приказывают. Я должна… должна…

– Дверь!!! – яростно заорал шам. – Захлопните дверь, скорее!

Ратибор и Орво, не сговариваясь, бросились к выходу… Послышался скрежет, и в узилище вновь наступила гулкая полутьма. Гулкая, но не смертельная – что было по нынешним временам вовсе не так уж плохо.

– Они явились за мной, – тихо произнесла графиня. – Все-таки нашли. Отыскали. Оставьте меня и уходите, как можно быстрей.

– Нас догонят, – шам тревожно пошевелил щупальцами. – Даже не они – ты. Хотя… здесь ты экранирована… значит, коли не сообразят сразу, так еще поищут.

– Экранирована? – Рат повернул голову. – Что значит это слово?

– Здесь кругом металл, – кратко пояснил одноглазый. – Он глушит воздействие оператора, потому и девушка ваша сейчас – паинька. Но как только она выйдет наружу… боюсь, мы не проживем и пары секунд.

– Он прав? – Ратибор посмотрел на Орво.

– Да, – сухо кивнул тот. – Эх, был бы какой-нибудь шлем… Впрочем, что зря мечтать? Вы идите. Я же останусь здесь.

– Здесь? – переспросила графиня. – Но ты же…

– С тобой, моя милая, – улыбнувшись, десятник ласково погладил девушку по голове.

Шам хмыкнул – вид милующихся мутанта и киборга, как видно, вызывал у него смех. А вот Ратибор перестал на что-либо реагировать, он напряженно думал, пытаясь ухватить за хвост ускользавшую от него мысль, очень и очень важную. Что же такое-то… что… Ах, вот оно! Орво сказал – шлем… Шлем, шлем… металл… рассыпавшиеся под ногами десятника ведра…