Престарелые родственники, которых нужно как можно скорее объявить невменяемыми, становились таковыми после пары недель лечения в клинике доброго доктора, а счастливые наследники щедро расплачивались с Соском. «Неправильные», сидящие на игле дети известных родителей. Непокорные жены олигархов… Одной из таких была Лидия, супруга миллионера Бармина, владельца сети супермаркетов. Застав мужа в собственной постели с победительницей конкурса красоты, Лидия не побежала с плачем топиться в Волге. Нет, Бармина побежала к адвокату. Она была женщина уравновешенная и практичная, именно по ее совету супруг когда-то открыл первый магазинчик, и Лидия всерьез могла рассчитывать на половину совместно нажитого имущества.

Разумеется, это совершенно не входило в планы супруга. Он то пытался откупиться от строптивой жены, то угрожал… И наконец на помощь ему пришел Сосковец. Однажды за ужином Лидии стало плохо. «Скорая» – разумеется, не государственная, а частная – увезла женщину в клинику Евгения Павловича. Лидия вышла оттуда спустя два месяца. Женщина с трудом разговаривала, ходила, держась за стенку, и плохо ориентировалась в пространстве. Вместо грудастой бой-бабы в дом Барминых вернулась худенькая седая старушка. Лидия немедленно подписала все, чего требовал от нее муж, и ей было позволено уехать восвояси, забрав из особняка, где уже прочно обосновалась «Мисс Тарасов-2014», фотографии и безделушки на память. Муж назначил ей ежемесячную пенсию. Разумеется, ни о каком разделе имущества речи уже не шло…

– Психотропные препараты, – жестко проговорила Лидия Бармина, – вот его оружие. С их помощью Сосковец может творить чудеса, превращать буйных психов в нормальных людей – на время подписания документов, разумеется, а здоровых – в слабоумных идиотов, что ходят под себя и не помнят своего имени.

Теперь я знала, что случилось со мной в ночь убийства Ильи Сергеевича. Знала, где я провела те два дня, что прошли между убийством и той ночью, когда я пришла в себя на свалке. Но я по-прежнему ровным счетом ничего не помнила о своем пребывании в клинике доброго доктора.

– Вы принесли мне конфет?

Я подняла голову. Бармина смотрела на меня со смутной улыбкой на бледном лице. Разум снова исчез из глаз бывшей миллионерши.

– Лида хочет конфетку! – капризно проговорила женщина. Тут отворилась дверь, вошла сиделка и захлопотала возле хозяйки. Мне оставалось только попрощаться – никто не ответил – и покинуть этот дом.

Я отправилась на вокзал и взяла билет на ночной поезд. Вечером следующего дня я уже стояла на площади перед вокзалом в Тарасове, и метель трепала мои начинающие темнеть у корней волосы.

Я не стала заморачиваться с маскарадом, хотя костюм старухи по-прежнему лежал у меня в сумке.

Поездка в Петербург принесла отличные результаты – я узнала все, что хотела. Теперь операция «Месть» переходит в активную фазу. Больше я не стану прятаться и убегать. Теперь я играю в открытую и хочу, чтобы мои враги об этом знали.

В тот же день я предприняла некоторые действия, совершенно необходимые для того, чтобы жить дальше. В очередной раз я начинала новую жизнь… Деньги у меня еще оставались, но не очень много. Я сняла квартиру через агентство. Квартира была расположена чрезвычайно удобно – близко и к центру города, и от вокзала недалеко. На это ушли почти все мои сбережения, но я не расстраивалась. Операция «Месть» скоро должна была завершиться – тем или другим образом, а это значит, что новая жизнь продлится недолго. Если у меня все получится, я вернусь в мою прежнюю жизнь, снова стану прежней Евгенией Охотниковой – телохранителем, племянницей Милы, другом моих друзей и врагом врагов. Либо мои враги меня переиграют, и я исчезну… Чисто технически меня нет уже четыре месяца, так что в курсе моего внезапного «воскрешения» всего два человека – Коваль и Белогуров.

Ну и если меня все-таки засекли на вокзале в день возвращения, то и Кипчак. А возможно, и кто-то еще.

Я не питаю иллюзий – конечно же, мои враги меня узнали. А я, в свою очередь, узнала их. Точнее, вспомнила. Третьяк – криминальный авторитет, бывший когда-то другом Ильи Авдюшкина. Тот, кто стоял за всей этой интригой, за убийством бизнесмена, за темными делами «Медтеха». И Евгений Павлович Сосковец – человек, который был непосредственным исполнителем. Ну, еще к этой истории каким-то образом причастен депутат Дудников.

Разумеется, они узнали меня при первой же встрече – не так уж разительно я переменилась. Мои враги оставили меня в живых по одной простой причине: они точно знали, что я для них безопасна. Знали, что я ничего не помню ни о том, кто я такая, ни о том, что случилось в ту ночь на железнодорожных путях у складов.

До сих пор меня надежно защищала амнезия, которую мне каким-то образом устроили злодеи. Но сейчас, после моей поездки в Питер, даже самый тупоумный бандюган сообразит, что я поговорила с вдовой Авдюшкина, а значит, снова в курсе происходящего.

У меня не так уж много времени до того момента, как Третьяк и Сосковец сообразят – я опасна, и пора убирать меня с дороги. Естественно, я совершенно не собираюсь облегчать им задачу. Наоборот, сделаю все возможное, чтобы переиграть противников.

А это значит, мне нужны союзники.

Вернувшись из Петербурга, я позвонила Белогурову. Поблагодарила журналиста за помощь и попросила, чтобы он какое-то время не пытался меня найти.

– Что-о?! – опешил Антон. – И это после того, как я вам помог, да? Вот, значит, какая мне от вас благодарность причитается – совет не путаться под ногами?!