Решив, что пришло время проявить несгибаемый характер, позволивший ей пересечь континент целой и невредимой, девушка откинула одеяло в сторону, подошла к гардеробу и, распахнув дверцу, с трудом вытянула свой громоздкий, перетянутый ремнем сундук. Подтащив его к кровати, открыла тяжелую крышку.

Тут у двери раздался скребущий звук, напугавший ее.

Джорджиана медленно выпрямилась, недоверчиво глядя на растрескавшиеся дубовые панели.

Стук повторился.

– Мисс Джорджи? Это я, Крукшэнк.

Джорджиана, до сих пор сдерживающая дыхание, выдохнула и пошла открывать. Ей пришлось приложить усилия, чтобы повернуть ключ в замке. Наконец, пружина подалась, и, с силой потянув на себя, она распахнула дверь.

– Крукерс! Слава богу, ты пришла! А я-то думала, как тебя позвать.

Мария Крукшэнк презрительно фыркнула. Эта высокая, сухопарая, облаченная в черное траурное платье дама с убранными в тугой узел седыми волосами прежде служила горничной у матери Джорджианы, а теперь заменяла самой Джорджиане семью.

– Как будто бы я сама не прибежала, услышав такой шум. Я вам сто раз говорила, что, хоть Чарльз и ваш кузен, человек он дурной. Теперь-то вы мне верите?

Вместе они захлопнули дверь. Заперев замок, Крукшэнк посмотрела в милое, как у ребенка, личико своей любимицы и, уперев руки в бока, мрачно нахмурилась.

– Надеюсь, мисс Джорджи, что вы уже и сами в этом убедились. Нужно покинуть этот дом, потому что он вам совсем не подходит. Как и его хозяин, впрочем. Великий боже, ваш отец совсем не такой участи для вас желал, нет-нет!

Улыбнувшись, Джорджиана повернулась к кровати.

Округлив глаза, Крукшэнк набрала в легкие побольше воздуха, готовясь отражать яростную атаку возражений, но тут заметила раскрытый сундук и с шумом выдохнула.

– Вот оно что.

Джорджиана заулыбалась еще шире.

– Именно. Мы уезжаем. Иди помоги мне.

Крукшэнк не нужно было просить дважды. Десять минут спустя все пожитки Джорджианы были упакованы. Пока Крукшэнк затягивала ремни сундука, Джорджиана уселась на его крышку, отрешенно покусывая ноготь и обдумывая план побега.

– Знаешь, Крукерс, мне кажется, что выезжать надо на рассвете, а сейчас можно немного вздремнуть. Я останусь здесь, а ты спустись вниз и предупреди Бена. Чарльз, должно быть, уже спит беспробудным сном, так что мне ничто не грозит.

Джорджиана ожидала возражений, но Крукшэнк лишь фыркнула и поднялась на ноги.

– Вот уж что верно, то верно. Целый графин бренди он в себя влил, так что еще не скоро проснется.

Ореховые глаза Джорджианы расширились от ужаса.

– В самом деле? Боже мой! – Покачав ногами в воздухе, она спрыгнула на пол. – Что ж, тем лучше. Чем дольше он будет спать, тем дальше мы сможем уехать.

Крукшэнк еще раз пренебрежительно фыркнула.

– Думаете, он бросится в погоню?

Джорджиана обеспокоенно нахмурилась:

– Я правда не знаю. Он говорит, что является моим опекуном, хотя я и не понимаю, как такое возможно. – Она бросилась на кровать, одной рукой убирая упавшие на лоб золотистые локоны. – Все это так странно, – в замешательстве добавила девушка.

Крукшэнк присела на краешек кровати и успокаивающим жестом потрепала Джорджиану по плечу.

– Не тревожьтесь, мисс Джорджи. Мы с Беном позаботимся о вашей безопасности.

Благодарно улыбнувшись, Джорджиана положила руку поверх крупной ладони горничной.

– Да, конечно. Не знаю, что бы я делала без вас, моих преданных сторожей.

Непреклонные черты лица Крукшэнк смягчились, когда она посмотрела своими поблекшими голубыми глазами в яркие ореховые глаза своей воспитанницы.

– Что ж, милая, есть ли у вас какие-нибудь идеи о том, куда нам следует отправиться?

Джорджиана тщательно обдумывала этот вопрос последние три дня, но так и не пришла ни к какому заключению. Однако тон ее голоса был решительным и твердым, когда она произнесла:

– Ничего конкретного. Полагаю, самое лучшее, что я могу сделать, это предаться милости какой-нибудь живущей по соседству леди. Должен же кто-то в округе помнить папу или дядю Эрнеста. Ну, или мне хотя бы что-нибудь посоветуют.

Крукшэнк поморщилась, но спорить не стала.

– Незадолго до рассвета я вернусь вместе с Беном, который заберет сундук. А вы пока отдохните. Для одной ночи переживаний у вас было предостаточно.

Джорджиана покорно позволила горничной надеть на себя ночную сорочку и легла в постель. Крукшэнк накрыла ее стеганым одеялом и заправила простыню под матрас, снова пренебрежительно фыркая.