Он сел за стол.

— Я думаю, меня больше не позовут туда, — сказала Джин, занимая свое привычное место напротив. Майк расположился на диване. — Положение Удея стабилизировалось. Селим теперь сам может оказывать ему помощь. Зачем Такуби лишние люди в доме, когда в них нет никакой необходимости?

— Селим наверняка захочет узнать последние известия о приезде Энн Баскет, — заметил Дэвид. — Не изменила ли она своего решения? Если Такуби больше не пошлет за тобой, он вынужден будет сам искать возможность, как с тобой общаться. Селим — бесценный канал для получения информации о настроениях в стане Муктады.

— Верно. — Джин наклонилась вперед, опершись подбородком на руку. — Можно предположить, что он будет действовать через Ахмета, моего водителя, или через Михраб. Даже, скорее всего, через нее, ведь Ахмет — полицейский. Он наверняка относится к Селиму с опаской, а больше он не знает никого, кто знаком со мной. Мне надо предупредить Михраб.

Джин выпрямилась, доставая из кармана мобильный телефон.

— Подожди, — остановил ее Дэвид. — С Михраб лучше всего переговорить на месте, сегодня вечером. Селим вряд ли что-то предпримет до наступления темноты. Он не захочет рисковать, ведь в связи с перестрелкой на дамбе и взрывом в Старом городе патрули усилены.

— Да, я собираюсь сегодня в городскую больницу, — подтвердила Джин.

— Отлично, — заключил Дэвид. — Я полагаю, Селим даст тебе знать о себе, ведь он тоже хочет поделиться тем, как все прошло, и узнать об Энн. Эту связь мы ни в коем случае не должны потерять.

— Об этом не надо предупреждать, — улыбнулась Джин. — Если Энн и приедет, она уже никуда не потеряется. Во всяком случае, я так думаю.

Как только вечером Джин приехала в госпиталь, Михраб в самом деле передала ей записку от Селима — свернутый вчетверо листок бумаги.

— Вот, записку принес сегодня мальчик, который продает воду, — сказала сестра, помогая Джин надеть халат.

— Когда? — Джин просунула руки в рукава.

— Часа два назад. — Михраб проворно завязывала тесемки на спине.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет, только, мол, передайте срочно госпоже Байян, и сунул это.

— Спасибо, Михраб.

Джин отошла к окну и развернула записку.

«Все, как и предполагал Дэвид», — подумала она, едва прочитав начало.

«Буду ждать сегодня в восемь вечера на набережной у большой дамбы, — писал Селим. — Там недалеко живет один из моих родственников. Очень нужно поговорить».

— Добрый вечер, коллега, — в предоперационную вошел доктор Фарад.

Джин поспешно спрятала записку Селима в карман халата.

— Здравствуйте, — спокойно произнесла молодая женщина.

— Рад вас видеть в здравии. У нас опять много работы. Сегодня в городе прогремело несколько взрывов. В двух случаях благодаря патрулям обошлось без тяжелых, а вот на мосту и напротив лавки с пряностями в Старом городе много пострадавших. Только что привезли юношу оттуда. Он ранен при взрыве фугаса. Осколок глубоко вошел в брюшную полость. Большая кровопотеря. Положение критическое.

— Сейчас иду, — кивнула Джин. — Вы распорядились сразу отвезти его в операционную?

— Конечно, госпожа, — кивнул Фарад. — Раненый уже там.

В назначенное время Ахмет привез Джин к дамбе. Уже стемнело. Белый затуманенный полумесяц висел над Тигром, отражаясь в подернутой рябью воде. С пустыни дул сухой, душный ветер. Он шевелил запыленные листья пальм, голубые свечки тамарисков и плотно облепленные крупными розовыми цветами ветки олеандров в парке. Где-то протяжно завывали и перелаивались собаки. Набережная пустовала. Когда машина остановилась, Джин сразу увидела Селима. Он вышел из тени дома напротив дамбы и направился к ним — в потертых джинсах, такой же видавшей виды джинсовой куртке, на шее намотан пятнистый шарф. Джин распахнула дверцу автомобиля.

— Садись, — предложила она. — Поговорим здесь.

— Нет, — он покачал головой, усаживаясь в машину, — лучше отъедем в переулок. Здесь слишком открытое место. Все видно.

— Ты кого-то опасаешься?

— Лучше всегда быть настороже.

— Правильно, — кивнула Джин. — Ахмет, — обратилась она к водителю, — отъезжай туда. — Джин показала рукой на ближайшую улицу.

Селим молчал.

— Ты не хочешь, чтобы Ахмет слышал нас? — догадалась она.

Молодой человек молча кивнул.

— Хорошо. Ахмет, — когда машина остановилась, Джин наклонилась к полицейскому, — покури пока там под олеандрами, мы недолго.

— Как угодно, сестра.

Ахмет вышел, хлопнула дверца. Еще несколько мгновений царила тишина. Джин видела, как Ахмет присел на лавку под розовым кустом и наклонился, закуривая. В темноте, покачиваясь, мелькнул огонек зажигалки.

— Магеллан мертв, — негромко произнес Селим.

— Я слышала об этом, — кивнула она. — Сообщили по местному каналу, что заместитель мэра аль-Кариди погиб в перестрелке. Мэр очень расстроился и прослезился в камеру. Ты был там?