— Так точно! Отлично.

— Ты доложи своему.

— Зачем?

— Когда комбат очнется, я б ему сказал, мол, амера оповестили ранее, а то мне так шею намылят… Мало не покажется! Одно дело — воевать, а совсем другое — объясниловки писать. Нас мучают подобной чушью.

— Не волнуйся, — успокоила Михальчука Джин. — Я в курсе. Майк поддержит, если что. Главное, не упустить их, поэтому не будем терять время.

БТР выехал на трассу, набирая скорость.

— У нас подавляющее преимущество, товарищ майор! — Она услышала, как радист прокричал в трубку комбату Хмелеву. — Подавляющее. У них всего один пикап.

— Стоять! Стоять! — истерически кричал тот. — Вступайте в переговоры!

— Заткни его! — разозлился Михальчук. — Он меня достал. Какие переговоры, идиот! Они нас заметили, Джин.

— Я вижу.

Не доезжая метров десять до выезда на трассу, бандиты остановились и начали разворачиваться.

— Жми, Виталька, не упускай их. Петренко, куда? Вот придурки! Назад! Назад!

Второй украинский БТР умудрился проскочить поворот на полевую дорогу и умчался метров на четыреста вперед по трассе. Подобный просчет дал бандитам фору, и они успели снова отъехать от дороги обратно в поле.

— Виталька, поворачивай! Тормози! Вон они!

Резко свернув влево, БТР покачнулся, но стал снова набирать скорость. Расстояние между ним и машиной бандитов заметно сокращалось. Подтянулся и второй БТР. Пикап, похоже, застрял, так как, выпрыгнув из него, бандиты бросились бежать. Огонь открывать не стали, питая надежды уйти живыми. Джин осмотрелась — слева протекал ручей, справа виднелся чей-то огород. Несколько фигур с замотанными платками головами и автоматами в руках свернули туда. Если медлить дальше, они уйдут…

— Они ж знают, мы не стреляем боевыми. Миротворцы, хрен их! — выругался Михальчук. — Уходят, гады. Живьем не взять. Так, Парамон, готов? — Он повернулся к стрелку слева. — Заряжен боевыми?

— Да.

— Тогда стреляй. Огонь на поражение!

— Слушаюсь!

Загрохотал пулемет, и боевики один за другим попадали на землю.

— Виталька, тормози. Сделали гадов, — запыленное лицо Михальчука сияло.

БТР остановился. Парень спрыгнул на землю и протянул руку Джин:

— Пойдем, союзник, поглядим на этих сыновей джихада. Любопытно.

— Я сама, — ответила молодая женщина.

— Да ладно тебе, феминистка, — засмеялся Михальчук.

Два боевика лежали лицом вниз, а третий, наоборот, смотрел в небо остановившимися мутными глазами.

— Уроды! — Отдернув платок, Михальчук плюнул в его мертвое лицо. — У меня племянница живет в Москве, — сказал он, повернувшись к Джин. — Два года назад, в Театральном центре на Дубровке, беда произошла. Племянница пошла спектакль посмотреть, а их там и захватили с подружкой. Такие же исламисты, только наши, чеченские. Слава богу, жива осталась, вытащили, но страху натерпелась… До сих пор лечится у психиатра. Мы ведь только называемся теперь украинцами, — улыбнулся Михальчук, — а сами-то практически русские. У меня, например, только дед хохол, а бабка Полишина родом из Харькова. Мать так вообще родилась в Москве, учительница математики, Лапина Татьяна Ивановна. Отец там учился, вот и познакомился с ней. Приехали в Киев, а теперь оказывается, в другую страну.

— У меня мать — Голицына, — кивнула Джин, — Наталья Григорьевна. Когда-то была переводчицей у генерала Шумилова во время Второй мировой войны, старший лейтенант, но пришлось бежать из страны. Ее преследовали.

— Дворянка? — удивился Михальчук.

— Да, из князей.

— Отец тоже?

— Отец — американец. Генерал-лейтенант. Во Вьетнаме служил капитаном, потом майором. Там они с матерью встретились. Она у него в отряде медиком служила, хирургом. Я тоже медик, док, только здесь меня как переводчика используют. — Несколько мгновений она молча смотрела на муху, ползущую по лицу убитого боевика. — У меня одиннадцатого сентября в Южной башне брат погиб, — добавила молодая женщина тихо, опустив голову. — У Майка тетя разбилась в самолете.

— В самолете, который в башню врезался?

— Нет, он упал в Пенсильвании.

— Помню. Я и говорю, — Михальчук взял Джин за руку, — мы теперь против них все вместе, заодно. Без разницы — русские, украинцы или амеры. Они нам жизнь хотят испоганить, поставить на колени, вампиры поганые. Сами ничего не умеют, только лозунги орут и опиум жрут. Ни культуры у них, ни ценностей человеческих. «Аллах Акбар» — и пропади все пропадом. У нас там есть такие головы якобы умные. Кричат, нам с амерами не по пути, мол, у них своя песня, а у нас своя. Я же думаю, надо шарахнуть всем вместе. Тогда раз и навсегда запомнят свое место. Иначе они нам врежут, как вот 11 сентября в Нью-Йорке или в октябре 2002-го в Москве. Мало не покажется. Все умники мигом заткнутся.

— Ястреб-3. Ястреб-3. Михальчук… твою мать, — в наушниках послышался голос комбата. — Кто разрешил стрелять? Что происходит? Совсем распоясались. Ты мне только вернись на базу, я тебе такое устрою…

— Парамон, заткни урода, а то пошлю ведь тоже, хоть комбат мне и закатит на всю катушку. Мочи нет слушать.

— Ястреб-3, вас не слышно. Вас не слышно. Повторите. Связь барахлит.

— Амари-3, Амари-3, — Джин услышала голос Майка в наушниках, — я — Герцог-6, прием. Доложите обстановку. Почему молчите?