Да, кто-то звонил, он сквозь дрему слышал слабое пиликанье и приглушенный Наташкин голос. Как не вовремя все это – и Светка, и ее зуб, и сырость на улице… Но ничего не поделаешь, придется ехать. «Куда ж я денусь?» – вздохнул Олег, поднялся с дивана, выгнал обессилившего шмеля под мелкий дождь и пошел в кухню. Тут, как ни странно, был порядок – Наташка успела все прибрать, даже посуду вымыла. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под вина, на столе – ополовиненный коньяк. Олег убрал все в шкафчик, дождался, когда Наташка приведет себя в порядок, после душа оделся и повез ее домой.

Дверь оказалась хлипкой только с виду: под ударами филенчатая светлая створка дрожала, смачно потрескивала, огрызалась мелкими щепками, но не поддавалась. Стас зажмурился от летевшей в лицо мелкой деревянной трухи, с силой крутанул и дернул на себя ручку, но бесполезно – та едва заметно шелохнулась, лязгнула тихонько, но и только, шурупы крепко держали ее на месте. Тогда Стас еще раз врезал кулаком по створке так, что дверь загудела, и крикнул:

– Ольга! Открой дверь, открой сейчас же! Открой, кому говорю!

Ударил по двери уже раскрытой ладонью, невольно поморщился и прислушался: все по-прежнему, внутри тихо, слышен только шум воды, да и тот какой-то странный, будто напор ослаб, или струя падает на что-то мягкое и глушит звук. Ни голоса в ответ, ни шума – ничего, будто пусто там.

Стас оглянулся на шорох – в коридор выглянула пожилая женщина, невысокая хрупкая блондинка с короткой стрижкой, одной рукой придерживаясь за косяк, а другой показывая на дверь ванной.

– Полчаса прошло, – почему-то шепотом заговорила она. – Я ее звала-звала, она молчит. Потом тебе позвонила…

Мать Ольги говорила что-то еще, но Стас не обращал на женщину внимания. Полчаса – это много, очень много, за полчаса можно таких дел натворить, что исправлять будет поздно, ни «Скорая» не поможет, ни реанимация. Он ударил по двери еще раз, та гулко ухнула в ответ, с притолоки посыпалась пыль. Не дверь в ванную обычной «двушки», а натуральный сейф, который с налету не открыть, тут навыки особые нужны и инструмент подходящий. Как назло, у Стаса Чиркова не было ни того, ни другого. Он осмотрелся еще раз, с досады прикусил губу – дверь открывается в коридор, где и развернуться-то негде, уж больно узкий он, тесный, да еще у стены напротив громоздится раритет – швейная машинка «Зингер», семейная реликвия, и трогать ее не моги, ибо ей лет больше, чем всем присутствующим, вместе взятым. Прислушался к звукам из-за двери и сквозь шум воды услышал легкий звон, будто сосулька разбилась. И звон этот вмиг подстегнул, заставил соображать, подсказал выход. Стас ринулся в кухню, толкнул женщину плечом, та едва удержалась на ногах, охнула, но извиняться времени не было. Он выдернул один ящик стола, другой и, наконец, нашел, что искал – разделочный топорик, довольно увесистый, с удобной резиновой ручкой. Прикинул его в руке, ухватил половчее и вылетел обратно в коридор.

Мать Ольги и слова не сказала, больше того – ушла от греха в комнату и теперь выглядывала оттуда, Стас краем глаза видел ее отражение в большом зеркале шкафа. Их взгляды встретились, она едва заметно кивнула и зажмурилась, прижимая ладонь к губам.

– Ольга! – рявкнул Стас. – Ольга, открывай! Или я дверь сломаю!

Ответа не последовало, в ванной звонко шумела вода, определенно громче, чем пару минут назад. Там что-то произошло, изменилось, и явно не к лучшему, поэтому он повернулся к двери боком, сжал ручку топора обеими руками и ударил по створке чуть выше замка.

Дело сразу пошло на лад: щепки летели во все стороны, дверь трещала и дрожала, по филенке поползли трещины. Над ручкой скоро образовалась дыра, Стас парой хороших ударов расширил ее, просунул руку, нащупав, повернул задвижку, рванул на себя дверь и невольно отстранился. В лицо ударил тяжелый запах сырой штукатурки и чего-то сладко-душного, до того омерзительного, что к горлу подкатила тошнота, а в глазах помутилось, от пара, густого и липкого, перехватило горло. Стас шагнул через порог и сразу увидел Ольгу. Она сидела на полу, перевесившись через край ванной так, что видны были только обтянутая футболкой спина и темные пряди длинных волос, тяжелых, влажных, густых, как грива.

– Ольга! – позвал ее Стас, но девушка не шелохнулась. Тогда он подошел ближе, наклонился, глядя вниз, и все никак не мог сообразить, что он такое видит в духоте, полумраке и клубах пара. Получалось, что Ольга решила подстричься, и лучшего места, чем ванная, для этого не нашла. Сделать успела довольно много – дно ванны и ее стенки покрывали темные длинные полосы, издалека похожие на пряди волос. Тяжелых, темных, густых… Стас наклонился ниже, пригляделся… На дне ванной лежал небольшой, похожий на скальпель, нож, а по светлой эмали стекала темная кровь.

«Черт!» – чуть не вырвалось у него, но в последний момент он прикусил язык. Еще не хватало перепугать Ольгину мать – кто знает, как отреагирует пожилая женщина, увидев разрезанные вены на руках дочери. В лучшем случае в обморок грянется, а если в истерику сорвется – что тогда? На двоих ему не разорваться.

«Зачем, глупая, зачем? Вот же дура, прости, Господи, – пробормотал Стас, схватил Ольгу под мышки, приподнял и потащил в коридор. Навстречу сунулась ее мать и, сразу все поняв, побледнела еще больше. Стас уж решил, что его будущая теща сейчас потеряет сознание, но женщина держалась молодцом.