— С-с-саш-ш-ш-шка, рога на фиг поотшибаю!..

И снова на мои слова не обратили никакого внимания. Этот… индивид без стыда и совести ловко поймал мои руки, крепко сжал и завел за спину. Прижав телом к стене так, что я не имела возможности даже пнуть его, однако прекрасно ощутила силу его желания.

— Сказал, не пущу ни к какому Колину, — выдохнул Алекс мне на ухо и легонько прикусил мочку.

Я издала невнятный возмущенный возглас, а в следующий момент… Мир перевернулся, и я оказалась на плече Ружинского. Да что за черт!

— Обнаглел!.. — просипела, чувствительно стукнув его по спине и отчетливо почувствовав ладонь демона на своей пятой точке.

— Еще нет, — последовал невозмутимый ответ, и дальше меня самым бесцеремонным образом опрокинули на кровать. Подняться я, естественно, не успела — мои запястья оказались прижаты к покрывалу, и Алекс склонился надо мной с коварной улыбочкой, почти касаясь моих губ. — А вот сейчас — да, буду наглеть.

Ничего себе заявочка! Однако ответить я не смогла — рот снова закрыл поцелуй, жаркий, чувственный, страстный. Язык Алекса настойчиво проник в мой рот, хозяйничая там без зазрения совести, и, признаться, я отвлеклась, на время позабыв о возмущении. Ну невозможно думать о чем-то другом, когда тебя так целуют! Тело выгнулось, пока я мысленно посылала на лысую голову демона самые страшные проклятия, хотя они для него все равно оставались всего лишь словами. Об ужине с Колином я уже и не вспоминала, в голове стало пусто и звонко, а проснувшееся желание растекалось по телу сладким ядом. Я не хотела сдаваться, хватит и прошлого раза, но Алекс не оставил мне выбора. Снова. Заставив ответить на поцелуй не менее страстно. Эмоции захлестнули с головой, я утонула в их жарком мареве…

Ровно до тех пор, пока вдруг не почувствовала, что… Алекс отпустил мои руки, не отрываясь от меня, и вокруг запястья обвилось нечто прохладное и шелковистое. Всего несколько мгновений замешательства, пока я соображала, что происходит, и момент был упущен — моя рука оказалась привязана к изголовью кровати. Что-о-о?!

— Вот так гораздо лучше. — Алекс отстранился, глянул на меня с довольной усмешкой, легко удерживая вторую руку.

У меня от возмущения аж слова потерялись где-то по дороге к горлу, и я начала молча и ожесточенно сопротивляться, безуспешно дергая уже привязанную руку. Убью. Вот как только освобожусь — убью. Хвост оторву и на рога намотаю!! И еще что-нибудь тоже… оторву, чтобы неповадно было! Да только куда мне против силы демона. В результате уже обе моих руки оказались надежно зафиксированы, да еще с применением хитрой магии, которую я никак не могла разгадать, а я тяжело дышала и чувствовала себя жутко беспомощной под откровенно плотоядным взглядом Алекса. Это ощущение совершенно неожиданно взбодрило и добавило перца в кровь, легкое беспокойство мешалось с разбуженными желаниями, образовав взрывоопасный коктейль. Прищурившись, посмотрела на Алекса, с многозначительной усмешкой стоявшего рядом с кроватью и неторопливо стягивавшего футболку.

— Я ж не знаю, что с тобой сделаю, когда освобожусь, — негромко и уже охрипшим голосом предупредила я.

— Мм, мне интересно, на что способна твоя фантазия, Ярочка, — мурлыкнул бесстыжий демон, небрежно отбросив футболку, и взялся за ремень на джинсах.

Я дернула руки, скрипнув от бессилия зубами. Взгляд не отрывался от рельефных мышц, пресса, бицепсов, и мысли начали путаться, возмущения поубавилось значительно. На несколько секунд кольнуло отчаяние — все же видение не обмануло, как я ни пыталась действовать наперекор ему. И Колин пойдет сегодня домой один… Черт, ну черт же. Я жутко не любила чувствовать себя виноватой, а Алекс заставил меня испытать это неприятное чувство, чего я ему не прощу!

— Поверь, ты вряд ли будешь в восторге. — Я прилагала серьезные усилия, чтобы голос не дрожал — Ружинский уже снимал джинсы.

Ох. Ну зачем он так… Возник из ниоткуда, поломал на фиг всю мою устоявшуюся жизнь, не спрашивая на то моего согласия, бесцеремонно влез в мои отношения с Колином, вытворяет со мной, что захочет, невзирая на мои возражения… Неужели у бабули так же было с дедом? И вот от этого она в восторге?! Я прикусила губу, неожиданно накатила жалость к себе, и я отвернулась, сдерживая злые слезы. Еще не хватало реветь перед Ружи неким, конечно. У меня тоже гордость есть. Кровать прогнулась под весом демона, мое лицо обхватили горячие ладони, и Алекс заставил посмотреть на себя.

— Потом поговорим, — неожиданно мягким голосом произнес он и нагнулся, коснувшись губами моей щеки и слизнув каплю — одна слезинка все же скатилась с ресниц. — И плакать не надо, Яр… Ну что ты…

А у меня от этой нечаянной нежности ком в горле встал, но дальше углубиться в непонятные переживания мне, к счастью, не дали — поцелуи Алекса обладали волшебным свойством отключать соображалку. Я обмякла, больше не пытаясь сопротивляться, и ответила наконец на поцелуй. Черт возьми, он все равно добьется своего, да уже почти добился, и смысла дальше упрямиться нет никакого. Второй раунд нашего противостояния тоже остался за Алексом… Не отрываясь от меня, Сашка распахнул пиджак и занялся пуговичками на блузке, расстегивая их мучительно неторопливо, и так же неторопливо лаская мои губы, посасывая и легонько покусывая, пока их не закололо сотнями иголочек. Пальцы Алекса будто бы случайно то и дело касались моей уже разгоряченной кожи, рассылая по ней волны дрожи, и я ежилась от этих ощущений, позабыв про недавнее возмущение произволом Ружинского.

Закончив с блузкой, он ненадолго отстранился, распахнул и ее, окинул меня внимательным взглядом, и я уловила в темной глубине его глаз огонек восхищения. Алекс склонил голову, положил ладони мне на плечи и медленно провел вниз. Огладил грудь поверх бюстика, отчего соски тут же напряглись, а кружево показалось жестким и неудобным, царапая нежную и чувствительную кожу, скользнул ладонями по животу и подцепил пояс брюк. Его глаза остановились на моей груди, демон усмехнулся.

— Все-таки надела, — вполголоса произнес он и расстегнул пуговку.

Словно пойманная за разглядыванием порнокартинок школьница, я покраснела и отвернулась. Без комментариев. Алекс же, ухватившись за замочек «молнии» на штанах, одновременно потянул его вниз и склонился надо мной. Провел горячим языком вдоль края кружева по груди, а потом легонько подул, вызвав очередную россыпь мурашек. Я задохнулась, тихо охнула от контрастных ощущений, руки непроизвольно дернулись в шелковых путах. Алекс же, ухватившись за штаны, начал их аккуратно стаскивать с меня, прокладывая дорожку из нежных поцелуев вниз по животу, отчего мой пульс подскочил, дыхание участилось, а кровь превратилась в тягучую лаву. Тело плавилось в волнах чистой страсти, от желания низ живота свело в болезненной судороге, и мышцы нетерпеливо напряглись, жаждая ощутить Алекса внутри.