1-я рота молчит. Наблюдающий 2-й роты, что-то настрочив в книжечке, уходит. К роте подбегают вернувшиеся из командировки десятые.

Один из десятых. Братцы… Чудак-то наш… ау! 2-я рота. Как? – За что?

Один из десятых. Да сел он… все как следует. А потом: «Не могу, говорит, что хошь со мной делай – не могу». Ну, его и увели…

Пахомыч. Ну, до-ожили! Ведь это, братцы, выходит… не тово!

2-я рота. Не тово! Не тово!

Крамольник. Что? Дотакались?

Другой Крамольник. Князя хотели – получили?

Третий Крамольник. Ну, бейте нас – чего же стоите? Ну?

2-я рота молчит, почесывается. Крамольники отходят в сторону.

Крамольник. А ведь не бьют!

Другой Крамольник. Не бьют!

Третий Крам<ольник>. Похоже – пора начинать.

Крамольник. Пора… Где Байбаков? Байбаков!

Байбаков. Я тута.

Крамольник. Ну, брат, ты башковитый – придумывай.

Байбаков думает.

Да живее – а то он всех пересажает…

Байбаков. Стой! Во! Это самое! Всех! Ха-ха-ха!

Крамольники. Да что? Что ты?

Байбаков. Всех не всех, а… Ха-ха-ха!

Крамольник. Да будет ржать: говори! Ну?

Байб<аков>.Ну? Чего у нас сейчас по расписанию положено?

Крамольник. 11 часов и 1/2 – принятие жиров.

Байб<аков>. Это самое и есть.

Крам<ольник>. Да ты что: белены ему подложить хочешь?

Байб<аков>. Не-е! Он и так белены объелся – никакой беленой его не проймешь…

Крам<ольник>. Так чего же?

Байб<аков>. А вот маленько погодите – увидите… (Фыркает. Бежит к 1-й роте.) Эй! Господин Доктор! У меня в носе свербит – погляди-ка, что там…

Доктор подходит, глядит в нос Байбакову, Байбаков что-то шепчет ему на ухо. Доктор оглядывается кругом, кивает. В это время – барабанная дробь, появляется – с Барабанщиком и Смотрителем – Угрюм-Бурчеев.

Угрюм-Б<урчеев>. Смиррна-а! (Читает расписание.) «11 часов и 1/2 – принятие жиров…» Доктор – три шага вперед… аррш!

Доктор подходит с ящичком, вынимает из ящичка пузырек и с поклоном вручает его Угрюм-Бурчееву, который выпивает содержимое. Доктор с ящичком обходит роты, раздает пузырьки, все пьют. Байб<аков>, подталкивая Крамольников и показывая на Угрюм-Бурчеева, фыркает, зажимает себе рот. Угрюм-Б<урчеев> подходит к глуповским избам, смотрит на них, чертит в воздухе квадрат, размышляет.

Куриц<ын>-сын. Ну, чего, чего он там еще придумывает?.. Господи, спаси и помилуй!

Угрюм-Б<урчеев> (подойдя к расписанию, читает). «От 1 1/2 до 12 – экстренные мероприятия»…

Вдруг темнеет.

Угрюм-Б<урчеев> (Курицыну-сыну, указывая вверх.) Что это?

Куриц<ын>-сын. Со… солнце-с.

Угрюм-Б<урчеев>. Обязано светить. Почему не светит?

Куриц<ын>-сын (растерянно). Оно… извиняюсь… за тучку зашло-с…

Угрюм-Б<урчеев>. Арестовать!

Куриц<ын>-сын. То есть… к-как?

Угрюм-Б<урчеев> (твердо). Арестовать! Тучи упразднить!

Куриц<ын>-сын. Вашесство… осмелюсь доложить…

Угрюм-Б<урчеев>. Упразднить навсегда!

Куриц<ын>-сын. С-с-слушссс…

Ропот в ротах.

Угрюм-Б<урчеев> (возле расписания – всем). Смиррнаа! (Куриц<ыну>-сыну.) Войска!

Куриц<ын>-сын подает знак, быстро входят и выстраиваются Оловянные солдатики с ружьями.

Угрюм-Б<урчеев> (Солдатикам.) Стой! Смир-рна! (Пауза). Сегодня величайший день в истории города бывшего Глупова. И – последний его день. К вечеру города не будет.