Старший из старших проявил себя неплохим организатором. Самцы, тянущие лодки на веревках, сменяли друг друга с почти балетной точностью. Но самое главное — доставка лодок непосредственно к воде — было еще впереди.

Но и в выполнении этой задачи Фральк оказался на высоте. Больше ориентирующийся в электронике, чем в механике, Лопатин все же по достоинству оценил творческое решение старшего из старших: приблизившись к краю каньона, самцы-«тащилыцики» мигом превращались в «держальщиков», заходя сзади лодок и придерживая их, чтобы они не устремлялись вниз быстрее, чем требовалось.

Лопатин вытащил «никои» из чехла и быстро сделал несколько снимков. Он хотел взять с собой единственную на «Циолковском» видеокамеру, но Толмасов не разрешил. В общем-то, правильно сделал: дорогостоящая японская игрушка могла погибнуть при переправе или же на восточной стороне ущелья, где передряг будет достаточно.

Понаблюдав за спуском еще несколько минут, гэбэшник понял, что сравнение с балетом здесь, пожалуй, не совсем верно. Скорее, такая математическая слаженность напоминала о показательных выступлениях гимнастов-комсомольцев во время праздничных торжеств на Красной площади

— Олег Борисович, тебе пора бы уж и вниз спуститься, а не глазеть здесь без толку, — заметил Фральк, повизгивая от волнения.

Лопатин почувствовал, что краснеет, хотя к лицу то и дело липли хлопья снега.

— Ты прав, старший из старших. Прошу прощения, — сказал он и начал осторожно спускаться по склону, всякий раз тщательно прощупывая почву шипованными подошвами сапог, которые надел вместо валенок.

— Эй, осторожнее там! — орал на самцов Фральк, неутомимый и строгий, как милиционер-регулировщик на Калининском Проспекте. — Смотри не запутай веревки, ты, порождение артритного элока!

Спускаться становилось все труднее, и Лопатин впервые позавидовал минервитянам с их шестью ногами. Скармеры цеплялись когтями за крошечные трещины и, даже упав, успевали ухватиться за что-нибудь одной из шести рук.

Мимо, едва не задев гэбэшника, пронесся Фральк.

— Нет, идиоты! Не отпускайте веревки! Не отпускайте, — крикнул он, теперь уже обращаясь к самцам, добравшимся до конца тропы и собиравшимся спустить первую лодку на воду.

Слишком поздно. Лодка уже устремилась вниз по течению. Провинившиеся воины опасливо поглядывали на нее и на старшего из старших, который не замедлил обрушить на них поток проклятий. Лопатин тихонько рассмеялся. Он не понял и половины из того, что орал Фральк, но интонацию узнал сразу — так в армии сержант-старослужащий поливает матерщиной солдата-первогодка.

Спускаясь, гэбэшник поравнялся с самцом, шагавшим по крутой тропе неторопливо и твердо. Явно ветеран: шкура разукрашена бледными шрамами, копье и щит — старые и тусклые, а не блестящие, как у большинства скармеров.

— Именно я, Джуксал, учил этого мальчишку боевому искусству, — неожиданно обратился он к Лопатину. — Он даже говорит сейчас, как настоящий воин, верно?

— Да. Как воин-вождь.

— Именно я обучил его всему, — повторил Джуксал, хвастливый, как любой старый рубака. Когда Лопатин был моложе, то слышал массу разных историй о войне с фашистами от старика-соседа по лестничной площадке. Гэбэшнику чем-то нравился этот дед, любитель кефира и домино, но к россказням его он относился с профессиональным цинизмом — почти сплошь вранье.

Сейчас он вспомнил, как старик, побывавший под Сталинградом — о чем, кстати, свидетельствовала медаль, — делился с ним воспоминаниями об исторической битве: «Хреновей всего пришлось, когда немцы прижали нас к Волге… Из-за ледохода сидели без боеприпасов и провианта. Оно и понятно — как с другого берега доберешься? По льдинам не больно попрыгаешь».

Наконец Лопатин спустился к воде и застыл, глядя вперед. Потом он посмотрел на готовые к спуску лодки. Желание садиться в одну из них и плыть в ней навстречу неизвестности и возможной смерти быстро улетучилось. Да тут еще эта история… Врал старик. Явно заливал, как всегда. Тьфу, черт!

Хмуря брови, Брэгг изучал последнее фото, полученное с одного из оставленных на орбите метеорологическо-картографических спутников. За время экспедиции Ирв подметил в арсенале командира целый спектр таких вот «нахмуриваний» — сейчас, например, сдвинутые к переносице брови означали, что Эллиот размышляет над по-настоящему серьезной проблемой.

— Что на сей раз? — спросил антрополог.

— Не пойму, — ответил Брэгг; его брови слегка изогнулись, что теперь означало неуверенность.

— На-ка, посмотри, может, ты сообразишь. — Он наклонился к Ирву и шариковой ручкой ткнул в снимок.

— Темная линия? — спросил Ирв.

— Да, — Брэгг кивнул. — Раньше ее здесь не было. Это место немного западнее Каньона Йотун.

— Я узнал его, — приглядевшись, антрополог тоже сдвинул брови. — И все же, как ты думаешь, что бы это могло быть?

— Черт его знает… На этом снимке не разберешь. Облака мешают, да и разрешающая способность у камеры не ахти какая. Надо было требовать, чтобы нам дали спецаппаратуру из Пентагона.