— Только не надо говорить, что ты сделала это минутой раньше специально для меня. Я, конечно, польщен…

Пэт не дала ему договорить. Ее мягкие губы прильнули к его губам с какой-то отчаянной жадностью. Он попытался отпрянуть, но это оказалось не так-то просто. Пэт была почти одного роста с ним и если уступала ему в силе, то совсем немного.

— Я давно хотела этого, — пробормотала она.

— Неужели? — Ирв ошарашенно хмыкнул. Даже сквозь комбинезон он ощущал, как расплющились об его грудь груди Пэт, и сам не заметил, как его рука оказалась у нее на талии. — Тогда ты очень искусно скрывала это.

— Я хорошо умею скрывать. Хуже всего, что даже Фрэнк так этого и не заметил. И не заметит. — От ее приглушенного смешка повеяло неприязнью. — Только не говори мне, что получаешь все, чего хочешь, от Сары. Мирок «Афины» так тесен во всех отношениях, что не позволяет тебе солгать сейчас. Он настолько тесен, что в нем нельзя уединиться. — Последняя фраза прозвучала в ее устах как ругательство.

«А ведь верно», — подумал Ирв, испытывая легкое головокружение от губ Пэт, снова страстно впившихся в его губы. Нельзя уединиться… Он знал, к примеру, что под правым соском у Пэт есть крошечная коричневая родинка и что волосы у нее на лобке чуть темнее золотистых кудряшек на голове. До сего момента Ирв как-то не задумывался над этими вещами, но он о них знал.

А еще он вспомнил, что за последние два-три месяца Сара ни разу не говорила ему после любви, что ей было с ним хорошо. Ох, как трудно думать о Саре именно сейчас, когда язычок Пэт со змеиным проворством играет с его собственным языком, затем прокладывает теплую влажную дорожку по его щеке, после чего устремляется по шее к уху и нежно сжимает мочку…

Ирв почувствовал, что кое-кто у него пониже пояса не остается равнодушным к нежданным нежностям. Пэт тоже заметила это, пробежала рукой по его бедру и сквозь штаны и кальсоны нащупала вожделенный предмет, тут же набухший от прикосновения ее пальцев. Ирв с силой сжал ее упругие ягодицы, и тогда Пэт с тихим стоном выгнула спину и прижалась к нему своими бедрами

В этот миг их губы разъединились. Жадно вдохнув большой глоток холодного воздуха, Ирв слегка пришел в себя и усилием воли попытался охладить свой молодеческий пыл.

— Господи, Пэт, — промолвил он, все еще вздрагивая от возбуждения и в то же время пытаясь свести дело к шутке, — будь мне лет на двадцать меньше, я стащил бы с тебя штанишки и трахнул бы прямо тут, даже если бы мы при этом отморозили себе задницы.

— Ну так давай же, — выдохнула Пэт. — Я хочу этого. Ну же, — она не переставала тереться об Ирва, прижиматься к нему, пытаясь побудить к дальнейшим действиям.

— Пэт, это глупо, — сказал он как можно нежнее, мягко отстраняя ее руки и подавляя спазм сожаления о том, что ему приходится отвергать ее. — Мне не двадцать один, и я давно не позволяю своему петушку думать за меня. Тебе тоже не двадцать один. Мы слишком далеко от дома и не можем вот так запросто поделить между собой то, что потом может причинить боль тебе или мне. Ты не согласна?

— Мне больно уже сейчас, — парировала Пэт. — Да и тебе не очень-то сладко, я же вижу. Чего ты боишься? Что до Сары, так боль достанет ее только в том случае, если ей станет известно о нашем… — она запнулась.

— Сара обязательно узнает. Или догадается. Хреновый из меня врун, когда дело касается таких дел. Да их у меня, можно сказать, что и не было. — «Ну или почти не было», — добавил Ирв про себя.

Он сорвался только один раз, на вечеринке, лет пять назад. Вусмерть пьяный, да и девица была не трезвее. Бог знает как оказались в каком-то чулане, где он и отрубился, едва успев кончить. На следующий день на него свалилось такое жесточайшее, убийственное похмелье, что он воспринял его как ниспосланную свыше кару за «трах на стороне». С тех пор Ирв по мере возможности избегал подобных приключений. Впрочем, если вдуматься, после того случая он больше ни разу не упивался так сильно.

— Ты меня не хочешь, — будто издалека прошелестел полный отчаяния голос Пэт.

— Да не в том дело. — Несмотря на твердую решимость раз и навсегда выяснить отношения с Пэт, воспоминания о ее прикосновениях все еще будоражили его. — Откровенно говоря, прыгнуть на тебя было бы очень заманчиво… но это обернется проблемами, которые не стоят минуты наслаждения. Проблемами для меня, для Сары, для Фрэнка, для тебя. И для Луизы тоже, если она вздумает пописать в самый неподходящий момент.

— Не вздумает, — возразила Пэт, но от Ирва не укрылось, что она на самом деле тоже волновалась на этот счет. Присутствие Луизы ее смущало.

Ирв мысленно кивнул. Если у нее «пунктик» насчет обязательного уединения для секса, напоминание ей о невозможности такового в данный момент является верной тактикой. Правда, только с тем условием, что он сам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочет того же, что и она. «Так ты хочешь или не хочешь? — спросил себя Ирв. — Или, как говорится, хочется да колется? Ну ладно, сначала потактичнее разберись с Пэт, а потом уже разберешься с собой». Итак, если предположение относительно ее idee fixe [8] верно…