– Ты убил Джола и Гурла! – зашипела вдруг Гоби, и он понял, что настала ее очередь сдерживаться и пытаться не задушить его от ненависти. – Предатель!

– Вообще-то мне показалось, что того парня зовут Перри, и кажется, он жив, – выдавил Энки, скосив глаза на того, кому не повезло с мраморной столешницей. – И в любом случае, я ничего не делал с его сердцем.

– Мы только зря теряем время, – фыркнул бородач. – Он либо играет с нами, либо точно мозги отшиб, хотя это еще умудриться надо. Мне больше нравится первая версия, но в обоих случаях нам поможет план В.

Гоби неприязненно покосилась на руки мужчины. Энки проследил за ее взглядом и то, что он увидел, ему не понравилось. Гроукар держал шприц с синей жидкостью.

– Мусталин первой пробы, – торжественно объявил он. – Универсальное лекарство от потери памяти и завравшихся языков.

– Подожди, – сказала женщина. – Мусталин расплавит ему мозг и сделает идиотом. Это крайний случай, а он еще не наступил.

– Какая разница, что станет с его мозгами? – фыркнул Гроу. – Важно то, что у нас будет целый час, чтобы спросить обо всем, что пожелаем. Да и, в конце концов, ты сама говорила, что у него билет в один конец.

– Эй, не надо наркотиков! – возмутился Энки, надеясь, что успеет перетереть шнур до того, как Гроу перейдет к плану В. – Я скажу, только дайте время! Уже почти вспомнил. Наверное, вы все-таки торгуете органами, а я украл вырезанное у кого-то сердце, которое давно ждал больной клиент, и он вот-вот умрет, если я не вспомню, где спрятал контейнер? Так было? Я прав?

– Ладно, Гроу, – протянула женщина, окидывая Энки холодным взглядом. – Похоже, придется переходить к плану В.

– Гобинда, – вдруг раздался голос ее напарника. Он только что пришел себя и теперь сидел среди мусора, потирая голову. – Никакого мусталина, пока не увидим схемы. Ублюдок проклятый! – Мужчина злобно пнул Энки по ноге. – Я сам едва память не потерял. А ты, Гроу, не торопись. Сначала отдай планы, а потом делай с ним, что хочешь. Нам присутствовать при этом ни к чему. Время, Гоби, время.

Женщина коротко кивнула и протянула руку бородачу.

– Перри прав. Пора убираться отсюда. Квартира эмпата – не лучшее место для допроса. Давай схемы, а мы тебе отдадим… этого.

Она снова презрительно посмотрела на Энки, который затаил дыхание. Он предпочел бы остаться наедине с Гоби и Перри, чем с косматым великаном со шприцем в руке. Чувство опасности никогда еще не вопило так громко.

– Идет, – кивнул косматый. – К тому же ваш парень чертовски хорошо фонит, а я еще не «ужинал». Ведь у нас, черных, нет доноров. Перебиваемся, как можем.

– Не прибедняйся, – отрезала Гоби. – Хоть ты и черный, но все равно эмпат, а это, знаешь ли, приговор на всю жизнь.

Женщина начала вставать с живота Энки, и он понял, что настал тот самый момент, когда говорят: либо сейчас, либо никогда. Шнур уже держался на тонкой нити, которую можно было легко порвать, но звон разбиваемого стекла и порыв ветра, взметнувший тучу мусорной пыли, в сценарий не входил.

Когда голова Перри, сидевшего ближе всех к окну, исчезла в клыкастой пасти, истекающей слизью, соплями и слюнями, Энки пожалел, что у дивана слишком короткие ножки – он мог бы спрятать под ним только руку, а ему нужно было немедленно исчезнуть из квартиры Юджин, причем полностью, со всеми частями тела. Ворвавшаяся с улицы тварь была не просто страшной. Она вызывала немедленный рвотный рефлекс, заставляя любого смотрящего на нее обливаться холодным потом и мечтать проснуться. Крупная особь с красным ребристым черепом, толстым сегментированным брюхом и мощными чешуйчатыми лапами отдаленно напоминала помесь льва и крокодила, но больше всего она походила на дьявола, вывернутого наизнанку экзорцистами. Маленькие горящие глаза утопали в складках влажной, липкой кожи, нависавшей со лба на морду наподобие капюшона, а челюсти с хаотично торчащими, как у акулы, клыками непрестанно работали, пережевывая плечи того, кто еще недавно звался Перри, с такой легкостью, словно хрустели вафлями.

При появлении «гостя» женщина с проворностью кошки запрыгнула на потолок, повиснув на оборванных проводах, но черный эмпат оказался не таким ловким. Удар длинного шипастого хвоста пригвоздил его к стене, а послышавшийся хруст не оставил сомнений, что у Гроу, как минимум, сломались ребра. Решив, что эта жертва уже не убежит, тварь попыталась достать Гоби, но женщина выпрыгнула в окно, предпочтя разбиться, чем быть съеденной заживо. Хотя, возможно, у нее имелись тузы в рукаве – она не производила впечатление сумасшедшей.

И вот тогда чудовище перевело взгляд на Энки. Пока тварь грызла Перри и разбиралась с эмпатом, ему удалось освободить руки, но теперь, когда на него медленно надвигалось нечто, превосходящее его в размерах раза в четыре, первоначальная мысль скрыться на верхнем ярусе квартиры показалась глупой. Когти-лезвия, зубы, способные прокусить череп, как яичную скорлупу, молниеносная скорость и чудовищно быстрая реакция не оставляли никаких шансов добежать до лестницы невредимым.

Мозг лихорадочно подбрасывал отдающие дилетантством идеи о том, как спасаться при нападении крупных хищников. «Не делай быстрых движений, смотри в глаза, не отводи взгляд, старайся казаться больше и выше, подними руки над головой, покричи, наконец. Ты должен отвлечь его внимание или вызвать раздражение, чтобы он решил с тобой не связываться и потерял интерес», – участливо шептал голос из прошлого, но более бесполезных советов Энки себе еще не давал.

«Может, мне еще и в ладоши похлопать?» – сердито подумал он, чувствуя, что начинает икать. Самым удивительным было то, что из всех чувств, его переполнявших, сильнее всего ощущался голод. Несмотря на скользкую кожу твари с налипшим на ней мусором, плоть монстра выглядела аппетитной.

За ту долю секунды, что чудовище летело к нему в прыжке, перед глазами Энки промелькнула вся его недолгая осознанная жизнь. Жаль, что он так и не вспомнил, кем был раньше – хорошим человеком или предателем. Хотя кое-какие подсказки от Гоби навевали на мысль, что второй вариант был ближе к истине. Наверное, он работал на нее, но по какой-то причине предал, а после, случайно или нарочно, потерял память. В любом случае, сейчас это было неважно, так как туша зверя сбила его с ног, опрокинув на диван, который с протяжным стоном треснул, разломившись на части. В воздух взметнулся пух, куски обивки, щепки и пружины, в нос ударило зловоние смерти, а руку, которую он выставил перед собой, пронзила острая боль, распространившаяся по всему телу. Это тварь приземлилась на него всем весом и принялась рыть когтями кожу на груди. Он был уверен, что ему, как минимум вскрыли грудную клетку, и только поражался, что еще живет и чувствует боль – острую, протяжную, пульсирующую. Знакомую. Чувство голода языком всепожирающего пламени лизнуло его изнутри и вырвалось наружу, ослепляя, оглушая и обездвиживая мир вместе с дьяволом, собирающимся откусить ему голову.