Через некоторое время голова Леонида безвольно упала на грудь, и он крепко заснул. Не мешал сталкеру даже громкий шум катаклизма, устроившего на поверхности земли настоящее светопреставление. Артём вздохнул. Его радовало, что он до сих пор жив. Хотя, почти в самом начале его пути, на территории Кордона бывалые сталкеры посмеивались над новичком и пророчили ему скорый конец. До намеченной цели, координаты которой Сахаров скинул ему на КПК, оставалось совсем немного. Сумеет ли он туда добраться? А если сумеет, не разочаруется ли, убедившись в страшной правде? Не лучше ли было бы просто оставить всё, как есть, лелея надежду и тешась воспоминаниями прошлого? Как знать… В голове путались между собой противоречивые мысли. Переплетались в тугой комок, разлетались в разные стороны и сходились вновь, издавая страшный грохот. Или это был лишь звук продолжающегося Выброса? Сознание, растерявшее силы, перестало бороться с усталостью и отключилось на время. Артём спал.

— Может, сделаем привал? А то, глянь — тёзка твой совсем вымотался. Еле ноги волочит.

Голос Культи вывел Артёма из забытья. Он встрепенулся, поняв, что двигается уже на автомате. Остановившись, оглянулся на напарников и улыбнулся. Неудачник и впрямь выглядел плохо. Его шатало из стороны в сторону, а цвет лица явно говорил о том, что ему нездоровится.

— Да нет, Лёнь, не устал он. Это алкоголь выветривается, а организму неоткуда подпитываться допингом. Вот его и штырит. Дай-ка парню водички, глядишь, полегчает.

— Сколько нам ещё осталось? Километров десять отмахали.

Культя достал из рюкзака флягу, отвинтил крышку и передал бедовому сталкеру. Тот схватил её обеими руками и жадно припал к горловине, пытаясь большими глотками загнать в пылающий желудок как можно больше живительной влаги. Но просчитался, думая, что сделает этим себе лучше. После того, как литровая ёмкость наполовину опустошилась, парень вернул её, а сам резко согнулся, выпучив глаза, и отбежал в таком положении к ближайшему дереву. Раздавшиеся звуки дали понять, что дальнейшее продвижение к схрону откладывается на неопределённое время.

Поморщившись, Культя вздохнул, всплеснул руками и произнёс:

— Всё, Артёмка, теперь дальше сможем двинуться не раньше, чем через час. Готовь привал. Иначе он просто упадёт и встать не сможет. Глянь, как его выворачивает. Небось, палёнку подсунули, обормоты!

— Да д-де… — голос страдальца прервался очередным приступом тошноты, — это я д-де закусывал. У бед — дя всегда так, если д-де поеп дорбальдо.

— Не чего?.. — Культя заразительно расхохотался, — вот ведь скажешь тоже! Иди сюда, бедолага. У меня лекарство есть. Через десять минут будешь как огурчик!

— Д-де… Де побожет… Бде б поспать балость…

— То есть, как 'не поможет'? Всем, значит, помогает, а тебе нет? Иди, говорю! Я же тебе не водку предлагаю, а настоящее лекарство. Проверено опытом. Не ты же один на этом свете спиртным себя изводишь. Думаешь, мы его никогда не пробовали, что ли?

Артём достал нож и быстро оборудовал место для костра, убрав в сторону верхний пласт дёрна. Плотно притоптал образовавшуюся ямку и после этого пошёл собирать хворост. Культя тем временем вытащил из рюкзака кусок брезента и расстелил его на траве. На этом приготовления походного стола закончились.

Через полчаса на Неудачника уже можно было смотреть без сострадания. Лицо его приобрело нормальный здоровый вид, руки перестали трястись, в глазах появилась искра жизни. Правда, без юмора всё же не обошлось. Но в этом уже заключалась заслуга самого парня, начавшего очередную байку о своих похождениях:

— И вот представьте — идём мы по мостику через ручей. Только середину прошли, как жахнет снизу! Пар клубами взвился вверх, позади меня полыхнуло так, что жаром обдало спину.

— Знакомое ощущение, — Артём вспомнил трагическую ситуацию, когда он впервые столкнулся с 'Жаркой'. — Так что же здесь необычного?

— Этот мостик ещё первые сталкеры строили, когда болота образовались. С тех пор ничего в этих местах странного не происходило. А мы к 'Чистому небу' шли, нагрузившись разным добром. Думали, сдадим здесь половину добычи и на Кордон двинем. Я с мостика спрыгнул на землю и в запале начал руками воду плескать прямо в 'Жарку'. Не сообразил сразу, что её водой не потушишь, коли она прямо из ручья в небо бить начала. Так проводник 'чистонебовцев' меня еле в сторону оттащил. Всё не мог мне доказать, что потуги напрасны. А мостик весь сгорел, дотла. Им потом пришлось другой строить недалеко…

— А в чём соль-то? — Культя, глядя на улыбающегося Артёма, так и не мог понять смысла сказанного.

— Так ведь в том-то и всё дело, что спрыгнул я с той стороны, куда вода течёт… Все руки кипятком ошпарил в запале. Так разволновался, что и не понял сначала этого. А когда успокоился, смотрю — у мужиков глаза на лбы повылазили. Думаю — всё, чокнулись парни. Хотел для проформы у виска пальцем покрутить, мол, сдурели все, что ли? Руку поднял, а она на клешню варёного краба похожа, только лохмотья разные вместо кожи свисают. Чуть в обморок не упал! Ох, и помучился же потом! Но, слава всем богам, обошлось. Правда, мужики без меня ушли на Кордон. А я только через месяц смог сам ложку в незабинтованную руку взять. За лечение, почитай, весь хабар у хозяев оставил. Кожа розовенькая стала такая, как у младенца. Кто прикоснётся, так я ржу, как лошадь. Щекотно — ужас. Мне тогда 'чистонебовцы' новую погонялу дали — 'Щекотунчик'.