В бессильной злобе девушка оттолкнула от себя ручку и громко захлопнула тетрадь, после сложив руки на груди. Максим повернул голову к подруге и нарочито сочувственно посмотрел на нее.

– Опять неудача дешифровки? – понимающе спросил он. Девушка с укоризной покосилась на друга.

– Я хотя бы попыталась, - покачав головой, протянула она.

– Ты староста, - хмыкнул Максим, - тебе положено пытаться. А нам, простым смертным, вообще нечего здесь делать. Не крестьянское это дело – философствовать.

Настя уже хотела бросить юноше в ответ очередную колкость, когда обратила внимание на то, как он выглядит. Лицо его казалось болезненно осунувшимся, под глазами проступали темные круги, свидетельствовавшие либо о недомогании, либо о длительной бессоннице.

– Макс, тебе, что, плохо? – смягчившись, заботливо спросила девушка.

Максим не любил вызывать желание заботиться о себе, он отождествлял это желание с жалостью, которую не признавал, поэтому выпрямил спину и картинно приложил руку ко лбу.

– О, да, - тоном, достойным драматического театра, возвестил он, - от лекций по философии я увядаю на глазах, как роза под лучами палящего солнца! А ты вечно заставляешь меня приходить сюда. Совсем меня не бережешь!

Настя прыснула со смеху и осторожно покосилась на преподавателя, которому, как и всегда, до разговоров на последних партах не было никакого дела.

– Ладно, а если серьезно?
– недоверчиво прищурилась девушка, пристально вглядываясь другу в глаза.

Максим сделал нарочито возмущенный вид.

– Серьезнее некуда! Каждая такая лекция, между прочим, сокращает мою жизнь на полтора часа. Что, ты думаешь, я здесь шутки шучу?

– Макс, - склонив голову, протянула Настя. Юноша приподнял руки.

– Ладно, все нормально. Не волнуйся за меня, - закатил глаза он.

– Ты плохо выглядишь, - пожала плечами девушка.

– Просто не выспался.

– Опять?

Максим тяжело вздохнул. Бессонница была его верным жизненным спутником. Обычно она длилась не одну ночь и даже не неделю. Это могло продолжаться несколько месяцев, за которые юноше удавалось заснуть на час или два за сутки. В это время Максим остро ощущал себя потерянным, его одолевали гнетущие мысли о том, что само его существование – большая ошибка, и юноша ненавидел себя за это. Еще больше его злило, что он ничего не может поделать со своими ощущениями. Сколько он ни убеждал себя, что нужно мыслить позитивно и искать свое призвание в жизни, грызущий червь сомнения всегда давал о себе знать.

– Послушай, Макс, такая длительная бессонница – это ненормально. Может, тебе обратиться к врачу? – подруга вывела Максима из раздумий.

На это предложение он отреагировал резко.

– А тебе не кажется, что этот аспект жизни студентов в сферу деятельности старосты не входит? – огрызнулся он, заставив Настю вздрогнуть.

– А вот сейчас обидно было! – бросила она и уже потянулась к своим вещам, чтобы пересесть от друга, но Максим удержал девушку за руку.

– Прости, - виновато опустив голову, сказал он, - это действительно было грубо. Я не хотел, ты же знаешь. Просто я…

– Не в себе? – хмыкнула Настя. Максим неопределенно покачал головой.

– Именно. Просто я иногда и так чувствую себя психом, а тут еще ты со своими врачами…

– А, то есть я еще и виновата? – Настя округлила глаза. Юноша застонал и потер руками лицо.

– Господи, женщина, ты меня с ума сведешь!

В аудитории вдруг послышался шелест множества закрываемых тетрадей, и больше половины потока студентов сорвались со своих мест и направились к двери. Максим, радуясь окончанию разговора, тут же схватил свои вещи и положил подруге руку на плечо.

– Я буду внизу, - сказал он с победной улыбкой и поспешил ретироваться.

Девушка закатила глаза и направилась к преподавателю, чтобы тот расписался в журнале. Даже подойдя к его столу и встав почти вплотную к доске, она не смогла понять, что на ней написано. Получив подпись, столь же недоступную для копирования, она невольно улыбнулась, вспомнив вопрос Максима: «Опять неудача дешифровки?». Бегло собрав свои вещи, Настя вздохнула и неспешно вышла из почти пустой аудитории, направившись к месту, где ее обычно дожидались друзья.

***

У самого входа в третий учебный корпус было не протолкнуться. В этом году в институте отменили вторую смену, и студенты всех курсов стали приходить на учебу рано утром, поэтому народу в очередях, столовых, палатках и местах для курения стало ощутимо больше.

Продираясь через непроходимое облако дыма, Настя недовольно морщилась, запах табака всегда вызывал у нее отвращение, но ее друзья курили, и девушка предпочитала проводить время с ними и не демонстрировать свое недовольство.