Зазвонил телефон, Нора поставила бокал и поднялась.

— Возможно, это звонит наше Высочество. — С этими словами Нора вернулась в их роскошный номер, села на розовую, пастельных тонов, кушетку и протянула руку к телефону.

Люк склонил голову набок, прислушался. До него донесся веселый голос жены. С ней он жил в браке вот уже тридцать пять лет. Нора радостно приветствовала дочь. Обернувшись, Люк увидел, как жена пробежала рукой по коротко стриженным светлым волосам и рассмеялась в ответ на что-то, сказанное Риган.

Риган была, как и отец, черноволосой. Хотя теперь шевелюра Люка уже покрылась благородной сединой. Рост его был шесть футов и шесть дюймов, и он, как башня, возвышался над Норой, в которой от силы было пять футов и четыре дюйма. Их же дочь оказалась по росту где-то между родителями: пять футов и семь дюймов.

Люк вгляделся в горизонт, заметил вдалеке одинокое судно, потом перевел взгляд на пляж, на молодую пару, прогуливающуюся в сопровождении троих маленьких детей. Они с Норой тоже хотели бы иметь больше детей, но у них это так и не получилось. «Именно поэтому нам доставляет такое удовольствие, — размышлял Люк, — присутствовать здесь на праздновании свадьбы Мауры с парнем из семьи Деркинов, которую многие почему-то считали семьей, близкой к исчезновению. Маура и Риган всегда были подругами, а теперь Маура выходит за этого симпатичного парня. Вот если бы еще и Риган нашла бы кого-нибудь в этом роде…».

Люк пожал плечами, заставив себя перестать мечтать. «Бог мой, — удивлялся он, — я сам уже стал думать точно так же, как моя возлюбленная женушка! Риган надо оставить в покое. Если бы только мне удалось когда-нибудь добраться до того типа, который умудрился тогда не сказать нашей девочке о том, что помолвлен, и дал ей возможность самой выяснить это из статейки в „Санди таймс“, я б его точно прибил! А я-то этого гада еще угостил обедом ровно за неделю до того, как стала известна его подлость. Кроме всего прочего, он еще и женился потом на девице, которую тоже звали Риган. Возможно, это и помогает, когда вдруг начинаешь разговаривать во сне. Ничего страшного не происходит, даже если вдруг проговоришься». Но сейчас-то Люк все-таки был рад, что его дочь не вышла за того типа, потому что он явно был каким-то неудачником, неумехой. Риган-то тогда над всем этим громко посмеялась, говоря, что хоть она и детектив, но прозевала очевидное и дала себя обмануть…

— Эй, Марсель Марсо, — уже во второй раз позвала его Нора.

Люк поднял глаза.

— Смеешься?

Нора взяла его за руку и вытащила из шезлонга.

— Пора готовиться к выходу. Мы встречаемся с Риган в доме Деркинов менее чем через час.

Риган быстро приняла душ и сразу же почувствовала значительное облегчение. Обдав себя под конец обжигающе холодной водой, она ощутила свежесть и словно обрела второе дыхание. Выйдя из душа старомодной конструкции, Риган завернулась в полотенце и попыталась протереть запотевшее зеркало. Это у нее получилось, но всего лишь на пару мгновений, после которых стекло вновь покрылось испариной. «Наверное, сначала надо одеться, а потом уж пытаться справиться с этим зеркалом», — решила Риган.

Ее дорожная сумка висела в шкафу, где находился еще сейф и, к ее удивлению, даже несколько вешалок. Вешалки были тоже старомодными, на манер тех, что встречаются в платяных шкафах старых домов. «Слава Богу, что здесь хоть вешалки не прикреплены намертво к перекладине, на которой висят, как это делается теперь в современных гостиницах. Когда видишь такие вешалки, то думаешь: неужели администрация действительно считает, что люди платят двести долларов за ночь в гостинице и не имеют права прихватить с собой, уезжая, пару-тройку таких вешалок?» — размышляла Риган.

Она достала из чемодана белые джинсы, полосатую блузу и красные кожаные тапочки, потом взглянула на будильник, который уже поставила на ночной столик. На часах было половина седьмого. Риган подошла к будильнику и поднесла его к глазам. Бог мой, в этой гостинице действительно не боятся клиентов. В большинстве остальных отелей такие вещицы были бы намертво прикручены к столам толстенными винтами. Вероятно, в этом отеле на все имеется хорошая страховка.

Десять минут спустя Риган была уже готова к выходу. Она успела наложить быстрый макияж, причесалась, закрепила волосы заколкой. Потом переложила свой бумажник, ключи и косметичку в большую сумку, хотела было взять ее с собой, но передумала и решила воспользоваться сейфом. Она открыла его, положила на полочку лишние деньги, украшения, захлопнула дверцу, заперла сейф, а ключ взяла с собой. «Вот так-то, — подумала она, — теперь „драгоценности короны“ находятся в безопасности, они недосягаемы для грязных преступных рук, обладатели которых так и роятся в округе».

Риган закрыла за собой дверь номера и заторопилась вниз по лестнице к выходу из гостиницы. На улице, за столиками на тротуаре, было много людей, все они пили что-то прохладное из бокалов. Какая-то пара перебирала фотографии манекенщиц, разложенные на столике перед ними. «Точно так же, как я, например, роюсь в собственной картотеке или же в полицейских досье на преступников, — подумала Риган. — Вот только те люди, с которыми я общаюсь, никогда не имеют столь коротких имен, как, например, „Осень“ или „Сапфир“». Саут-Бич давно уже стал любимым местом съемок для модных журналов. Несколько молодых девушек, державших в руках объемные папки с собственными фотографиями, обогнали Риган, направляясь в сторону пляжа.

Маура предупреждала Риган, что в этом месте круглые сутки полно народу, и оказалась права. На часах было всего без пятнадцати семь (еще слишком рано для ужина в большинстве ресторанов Саут-Бич), все кафе вдоль Оушн-драйв были переполнены туристами, попивающими коктейли и с любопытством осматривающимися по сторонам. Многие из посетителей кафе выглядели очень даже по-европейски: на них были изысканных конструкций темные очки, и сигареты свои они держали манерно, под строго определенным углом.